Онлайн книга «Рассказы 15. Homo»
|
Увидев Кима, Грид улыбнулась. – Ты так и не сочинил музыку для меня… – Грид… – Нет, подожди. Ничего не говори. Пока ты гулял, я приняла важное решение. Хочу, чтобы ты съездил повидаться с отцом, передавай от меня низкий поклон за сына. Тебе нужно развеяться, навестить другие города, я все понимаю… Ким молчал, стараясь унять бешено колотившееся сердце и не выдать охватившей его радости, но Грид и так все видела. В тот вечер Ким был нежен как никогда, он вновь говорил Грид комплименты и искренне ею восхищался, играл для нее музыку зимы, весны и лета. А наутро она пошла провожать его на набережную. – Ким… у меня лишь одна просьба… Вернись через полгода, я ведь не смогу без сердца так долго. Знаешь, почему города никогда не отдают сердца людям? Они так непостоянны. Поэтому символами становятся храмы, театры, башни, статуи – словом, все то, что город навсегда сможет сохранить в себе. Она бы и хотела прощаться с ним дольше, но Ким торопливо поцеловал жену и помчался в сторону корабля. Ни морской ром, ни карьянгский нигори, ни тальядские вина – ничто не пьянило Кима так, как опьянила дарованная (пусть и на полгода) свобода! Он снова писал музыку! Как легко это было вновь сделать для смеющейся Тальяды! Он провел целую неделю в Инсбурге и через степные переезды отправился на родину. – Отец! Я свободен, и я бессмертен! Карьянг долго беседовал с сыном, и люмусы-драконы грели Кима белым сиянием. – Поначалу я думал, что бессмертие – сущий ад, но все не так! Когда ты свободен, это великий дар. – Но у тебя есть лишь полгода, Ким. Ким пожал плечами, провел пальцем по чешуйчатому хвосту люмуса. – Ты ведь собираешься вернуться в Гриддинг? Глаза Кима на миг застыли на побагровевших крыльях дракона. – Я не хочу думать о том, что меня ждет тюрьма, отец. Я хочу радоваться жизни хотя бы в эту отмеренную мне крупицу времени. – Почему тюрьма? Разве Грид так скучна, разве не она – самый прекрасный из всех городов? А путешествовать ты сможешь… – Только по ее разрешению! – вспылил Ким. Карьянг замолчал, и чай в блюдцах мгновенно остыл. Целый месяц Ким блаженствовал на родной земле, но его время истекало, а он хотел увидеть новые города и пришел попрощаться с отцом. – Ты в любой момент сможешь приехать сюда. Грид всегда отпустит тебя ко мне, Ким. – Отец, прошу, не говори ничего… – Знаешь, сколько я пробыл человеком, когда шло строительство Храма? Лишь один день, Ким. Знаешь почему? Потому что и одного дня достаточно, чтобы вкусить этих ощущений, чувств, эмоций. Но мы, города, несем ответственность за жизнь людей, за сохранение нашей культуры, за политическую ситуацию, и нам противопоказано руководствоваться человеческими чувствами. В тот день я даже не попробовал рис на вкус – так страшился ощущений, по которым после буду скучать. А как же Грид? Как она умудрилась прожить столько лет в облике человека? Ты думал об этом, Ким? Но сын был слишком увлечен прирученным люмусом, чтобы всерьез воспринять слова отца. – Я всегда знал, что людей должны воспитывать люди, а не города. Именно они могут научить любить. – Отец, хватит. Ты всему меня научил. – И мне так казалось, но все, чему ты научился – это… кочевать. Люмус отлетел от сжавшейся в кулак руки Кима. – Ты знаешь, как сделать больно, отец. – Я знаю, когданужно сделать больно, чтобы развеять застилающий твои глаза туман. Города живут веками, но не меняют свой народ. |