Онлайн книга «Рассказы 18. Маска страха»
|
– У меня к вам тот же вопрос, – злобно прохрипел Имрын, вращая глазами. – Вы стали слабые, трусливые, мягкие… как бабы! И такие же сварливые! – Да как ты смеешь… – начал было самый юный из тойонов, приподнимаясь, но его осадили черноруки из его же племени, не дав встать. – Смею, мальчишка! Я все смею! В первый раз я воочию видел келэ, что пожирали мою плоть, еще когда океан был лужей, а солнце – угольком. Слушайте все! – Теперь шаман повысил голос, и тот, окрепнув, будто ветер, носился под потолком яранги. – Вы, гордые тойоны, – теперь лишь тень старых воинов. Ваши племена – жалкие беглецы. Вы ютитесь под носом врага, боясь моря не меньше, чем белоглазой нежити, меж двух огней. Не можете договориться, спорите – лишь бы ничего не делать! Трусы! Глядя на растущую ярость вождей и их приближенных черноруков, Лелекай сглотнул вязкую слюну – тойоны убивали и за меньшее. Смерти он не боялся, но если умрет сейчас, то шаман останется без новой оболочки. Отступив на шаг, он прикрыл бедром сына, который смотрел на разворачивающуюся свару со смесью страха и любопытства. Танат, пожалуй, никогда не видел так много людей в одной яранге, да еще столько прославленных воинов и героев. – Ты, Имрын, за этим пришел? Стыдить нас да совестить? – с трудом сдерживая гнев, выдавливал слова сквозь зубы плечистый тойон. – Если так – возвращайся к морю, буревестников нам и здесь хватает! – Я пришел, чтобы наконец прогнать псов Белого Царя с наших земель! Раздавить двуногую нечисть! Здесь – земля настоящих людей! Слушайте! Сначала их надо выманить… * * * – Сызнова! Сызнова! – выл маленький кривоногий человечек, приближаясь к острогу. Кайнын набирал снег в ведро, чтобы растопить потом на костре, воды добыть, когда услышал этот отчаянный вой. В ту же секунду понял коряк – не будет сегодня воды. Будет совет, а следом – война. – Сызнова! – задыхаясь, корякский пастух подбегал к воротам, кидаясь в ноги настороженным стрельцам. Это слово по-русски он знал хорошо – повторять его приходилось частенько. Поначалу тунгусы, юкагиры да коряки возмущались и роптали – как так, по какому праву Белый Царь обложил их непомерным, почти рабским ясаком? После приободрились, поняли свое преимущество – коль скоро все земли и олени по берегу Анадыря теперь собственность Империи, то и отвечать за имущество нынче придется стрельцам. – Сызнова! Других слов корякский пастух, видать, не выучил, а потому принялся одновременно возмущенно и раболепно что-то лепетать на своем. Один из стрельцов обернулся, отыскал глазами Кайнына и свистнул: – Фьють! Ты, кривоногий! Как там тебя? Сюды иди! Толмачом будешь! Поставив на грязную наледь ведро, Кайнын с неохотой зашагал к воротам острога, уже зная, что услышит. – Луароветланы! Семь табунов увели! И восьмерых баб в плен! – выдохнул изможденный пастух, но в раскосых глазах блестела хитрая искорка. – Коряков побили, юрты поломали! Скажи людям Белого Царя, чтоб утихомирил чукочей! Жизни нет совсем уж! – Пошли, – обреченно кивнул соплеменнику Кайнын. Мимо стрельцов, мимо пресмыкающихся перед ними местных, мимо груд колотого льда и больших тяжелых пушек, что никогда не протащить через таежные дебри. У входа в избу Павлуцкого двое стрельцов, ничуть не стесняясь аборигенов, обсуждали корякских женщин: |