Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 60 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Антон бодро зашагал в сторону Институтского переулка. Редкие прохожие, погруженные в свой дремлющий внутренний мир, не реагировали на приветливую улыбку лысого мужичка в малиновой куртке, но все равно казались ему единомышленниками. Вдалеке жужжала поливомоечная машина; заспанный бомж не спеша собирал газетки под строгими взглядами уборщиков в неоновых жилетах. У перекрестка компания подвыпивших молодых людей в помятых офисных костюмах пела «Феличита» – на удивление стройно и без надрыва. Проходя мимо, Антон нечаянно задел плечом качнувшегося в его сторону выпивоху, и тот покрыл его потоком приглушенной брани – но Антон не обиделся, потому что по-итальянски не говорил и ничего конкретного не понял. Козырнув и сказав «скузи», он перебежал пустую проезжую часть и двинулся к дому номер четыре, на котором красовалась вывеска «Магазин Идей».

Свернув к черному входу, Антон обнаружил, что его поджидают. Долговязый тощий старик, сутулясь, описывал круги перед тамбурной дверью. Из-под распахнутого мятого тренчкота виднелись мешковатые солдатские штаны и белое поло. Спутанные вихры черных волос падали на очки в толстой роговой оправе рыжего цвета. Из диковатой бороды торчала незажженная сигарета. Антон без труда узнал своего старого друга и великого виртретиста Павла Афанасьевича Шампанского. Вид у Шампанского был исключительно неопрятный – такой, будто он из кровати сразу вышел на улицу, напялив на себя первое, что нога нащупала на ковре; но Антон почему-то подумал, что за создание такого образа для глянцевой фотосессии кому-то хорошо бы заплатили.

В Москве Шампанский не появлялся уже три года, а позавчера, если верить Times, открывал галерею виртретов в Токио, но, увидев его тут, Антон не удивился. Отогнав первую за день мрачную мысль, он ускорил шаг и издалека закричал:

– Блин, Пашка! Ну не сволочь ли ты! Что, сувенир мне привез из Харадзюку?

То, что Антон принял за сигарету, вблизи оказалось полоской жвачки Doublemint, которую мэтр сжимал в уголке губ. Выронив жвачку на асфальт, Шампанский протянул ему руку и улыбнулся – тепло, но как-то нервно. Антон сразу сгреб его в объятия.

– Ох! Да-да, good morning! – Старик закряхтел, хлопая Антона по спине. – Рад тебя видеть, Антош! Ох, отпусти же. Я в беде, понимаешь?

Антон хорошо понимал, так как новости свои получал не только из газет. Главной вехой в творческом поиске Шампанского, как и любого виртретиста мирового класса, был Сеульский фестиваль. Он проходил раз в четыре года, и попасть на него было сложно, а награждали так и вовсе одну работу – честь, которой Павел за пятьдесят лет труда не удостоился, хотя кровью и потом раз за разом продирался в список номинантов; по сети об этой несправедливости уже давно ходили мемы. До следующего фестиваля оставалось меньше года, но две недели назад Шампанский разорвал контракт с уже третьей моделью.

– Сумасшедший ты покемон, – сказал Антон, разжимая объятия. – Все еще хочешь успеть.

– Вообще, мне перед дедлайном всегда лучше работается, – сказал Шампанский. – Но время поджимает, врать не буду. Я думал тебе позвонить сегодня, договориться каталог посмотреть, но вот ноги сами принесли, представляешь? Хорошо, что ты с годами совсем не меняешься. – Он хмыкнул и как-то виновато потупился. – Ты скажи, жена-то у тебя как? Внуки?