Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 62 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

– Паша… – мягко сказал Антон.

– Можешь не говорить. – Шампанский мрачно глянул ему в глаза. – Я все это уже слышал. Честно говоря, не один раз за последний месяц. Я даже рад, что у агентов в наше время есть принципы. Но меня ты тоже пойми, мне нужен настоящий материал. Не спрашивай, просто поверь, что он мне нужен именно в этот раз. Я пришел к тебе, потому что ты мой друг и знаешь, что мне можно доверять.

Антон страдальчески поморщился.

В красный каталог попадали люди с психическими расстройствами и носители свежей травмы: чаще всего это были беженцы или солдаты, недавно покинувшие театр военных действий, порой – люди, уцелевшие в аварии или сраженные горем. На создание виртретов таких людей государство налагало запрет: большинство оказывалось на белых страницах уже после выздоровления, через много лет. Но для некоторых агенты находили лазейки. Ложные диагнозы в психиатрии случались сплошь и рядом, а ошибки в бюрократической машине – еще чаще. Многие сильные виртретисты, не обделенные деньгами, уже искали себе вызов на красных страницах. Но за их спинами, в отличие от Шампанского, не стояли три брошенные на полпути модели.

– Хочешь настоящее? Его и в белом каталоге навалом. – Антон подошел к столу и протянул руку в призыве отдать планшет. – Дай покажу. Беженцы, ветераны, активисты – все то же самое. А еще лучше – путешественник-буддист, который дважды обошел Землю без гроша за душой. Пешком!

– Не продолжай. – Шампанский повернул планшет лицом к Антону. – Я точно знаю, кого хочу.

С красной страницы каталога на Антона смотрела Коизуми Нана: полненькая японка с прической каре и длинной челкой, обрамлявшей примечательно широкие для монголоидной расы глаза. Антон крепко сжал зубы. Историю Наны он знал хорошо: она была жертвой торговли людьми. Под контроль торговцев она попала в семнадцать лет, когда на школьной вечеринке выпила подмешанный в напиток кетамин. Сделанные в ту ночь фотографии заставили ее следующие два года беспрекословно следовать указаниям извергов, после чего те выкрали ее и повезли сначала по Китаю, а затем по США, передавая из рук в руки покупателям. Сначала ее продавали как эскорт, а затем, когда сочли ее молодость исчерпанной, как служанку, способную выполнять черную работу – от уборки квартир до сожжения трупов. После освобождения Нана задержалась в подполье, помогая агентам вытаскивать сестер по несчастью, и ее насильно отправили на реабилитацию в Осаку – обратно в семью, которая от нее поспешно отказалась. Это произошло всего два месяца назад, но документы на Нану службы оформили давно, поэтому формально критериям виртрета она соответствовала. Деньги за работу японка планировала потратить на возвращение в США и продолжение спасательной работы.

– Эта девочка – герой, – сказал Шампанский. – Простой человек с духовной силой, которой люди будут вдохновляться годами.

– Ты серьезно, Паша?

– У нее неплохой интеллект, и она бегло говорит по-английски. Я ездил в Токио, навести про нее справки, но ее агент… В общем, мне нужен поручитель.

– Нет, ты серьезно? Я тебя не узнаю. С каких пор ты бегаешь за эпатажем? Помнишь, в интервью Rolling Stones ты истекал злобой на жюри, которым только и подавай жертв и убийц? Мол, говорить должен сам портрет, а не история за портретом. Цитировал Джона, между прочим. А теперь тебе уже и белого эпатажа недостаточно? Напомню, что…