Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 28 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

* * *

– Хорошо. – Журналисточка улыбнулась. – А есть у вас какие-нибудь приметы? Вообще, артисты народ суеверный?

В гримерке пахло сигаретами и спиртным. Николай закатил глаза, но спустя секунду ответил на улыбку. Все вопросы как под копирку. Никакой фантазии. Спасибо, хоть девочку прислали ништевую. Кто она? Кореянка, казашка?

Восточный разрез глаз, огромных и черных, слегка выступающие скулы, густые темные волосы и русское имя Таня. Перед тем как представиться, она опустила взор, решила поиграть в скромницу. Подразнить. Интересно, в постели эта киса такая же бойкая?

Николай откинулся на спинку дивана, бросив взгляд на фигурку собеседницы. Таня устроилась напротив, у столика, заваленного мелким реквизитом. Дрессировщик мысленно улыбнулся, когда девушка придвинула стул поближе к дивану, прежде чем сесть.

– Конечно! – Николай как бы невзначай коснулся ногой прелестной девичьей ножки, затянутой в колготы. Она не отстранилась, хороший знак. – Цирк – место особое. Ведь мы работаем с животными, тут нет спецэффектов или каскадеров.

– Расскажете? – Она поправила юбку, но ногу не убрала.

– Конечно! – Николай ощутил прилив тепла к паху и опустил руки на бедра. – Вон афиши. – Он кивнул на стопку ярких глянцевых прямоугольников, лежащих возле стола. – Их место на полу, иначе публика не придет.

– А я слышала другое. – Таня наклонилась, и Николай уловил невесомый аромат духов.

– Что же? – Он силился не смотреть в вырез ее блузки.

– Манеж. – Таня выпрямилась, отчего юбка приподнялась немного выше приличий. – Точнее, выход на манеж.

– Ну да, ну да! Мы все выходим с правой ноги, иначе останемся там навсегда.

– А ваш мишка… – Таня замялась, забавно наморщив носик.

– Коркы, – напомнил Николай, стараясь не пялиться на ее прелести.

– Точно! – Она щелкнула пальцами. – Что за имя такое?

Снова копирка. Впрочем, за такие коленки можно и потерпеть.

– Это подарок нашему цирку от газпромовцев. Два года назад возле одного из ямальских месторождений рабочие подобрали медвежонка. Медведицу убили браконьеры. С тех пор он под моей опекой и стал всемирно известен. Я заменил Коркы мать. Это селькупское имя.

– Как романтично. – Таня выключила диктофон.

Официальная часть закончена, можно попытать удачу. История медвежонка нравилась многим. Девушки ложились под Николая так же, как под актеров кино или музыкантов.

Всей правды про охоту с вертолета с участием Николая и его дяди – выходца из печально известного Уралмаша, а ныне генерального директора одной из строительных корпораций Екатеринбурга, – им знать необязательно. Многие знания – многие скорби.

Завершив беседу, Таня попросила автограф.

– И что же вам пожелать? – Николай привычным движением извлек маркер, ручкой на афише не расписаться.

– Напишите: «Ваш Николай».

– И все?

– И все.

Николай расписался, поставил точку, дорисовал смайлик, заглянул Тане в глаза и спросил:

– Поужинаем?

– Я знаю прекрасный ресторан, – подмигнула она.

* * *

Рев нарастал. Николай задыхался, во рту пересохло, сердце бухало литаврой, ноги путались в древесных корнях. Николай казался себе зайцем, удирающим от гончей.

Он затылком чувствовал взгляд, пристальный и безжалостный. Голодный. Николай пытался закричать, но, как это часто случается в кошмарах, издал лишь сдавленный хрип.

Он открыл глаза, не понимая, где находится. Низкие утробные звуки равномерно раздавались рядом. Николай повернул голову и едва не рассмеялся от облегчения. Лунный свет проникал в спальню. Далеко внизу рокотали автомобили. Белокаменная никогда не спит.