Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 35 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

Транспорт остановился поодаль, и старик улыбнулся шире. Дочь не забыла его неприязнь к технике. Кора деревьев и листья, кусты и вода – обитель духов. А духи не терпят суеты.

Принято думать, что духи – это бесплотные существа, красноглазые и зубастые, на деле все проще. И сложнее. Духи – частичка природы. Их можно услышать, с ними можно говорить.

Они колышут ветром кусты брусники, вспархивают куропатками, перекатываются обскими волнами через прибрежные камни. Сейчас их благосклонность важна как никогда.

Два года назад шаман отрубил лапу медведю, застреленному пришлыми. Зверя убили не из-за шкуры, не от голода, не для того, чтобы защититься или спасти кого-то. Для удовольствия.

Ильса́т – душа селькупа – после смерти возрождается в медведе. Духи скрыли добычу от пришлых. Когда Сэры-олы подбросил лапу и трижды ударил в бубен, то увидел, что в мертвом звере жил великий шаман, один из древних.

После того как медвежье сердце остановилось, его дух вошел в медвежонка, которого пришлые увезли на большую землю. Два года Сэры-олы ждал знака. Два года селькупы теряли оленей, задранных разгневанными предками.

На новую луну Сэры-олы увидел кукушку, танцевавшую в пламени костра, на другую ночь к нему пришла Тетта-имиле. Старуха обломила и кинула в огонь ветку с Ко́суль-по – дерева духов. Священной березы.

После чего велела разворошить угли и, не теряя времени, передать дочери то, что найдет, а когда передаст – выловить и съесть щуку. Боги вернут дух шамана в тело одного из медведей, обитавших в окрестностях Лозыль-то. Олени перестанут гибнуть.

Но сосуд, в котором сейчас томится душа пращура, не должен оставаться пустым. Для этого нужна жертва. Впервые за много веков жертвой станет человек.

* * *

Узкая деревянная анд скользила по воде. Небольшое легкое весло с негромким плеском погружалось в озеро, направляя лодку к острову. Тяпя-сай сидела на носу, глядя, как отражения туч, похожих на замерзшие клубы дыма, колышутся на поверхности.

Губы девушки вытянулись в тонкую нить. Дно лодки и пара поперечных досок посередине разделяли отца и дочь, словно многие километры.

Сэры-олы правил с кормы. Остров рос, уже отчетливо была видна Священная сопка. Скоро они пристанут к берегу и взойдут на нее. Стариковское сердце тревожно билось.

Зря он затеял тот разговор. Знал ведь, что дочь упряма, знал, что она не отступится, но и он сам был упрям, он сам не мог отступиться, не мог отпустить.

Тяпя-сай злилась, когда он звал ее по родному имени, отказывалась вернуться в лоно тундры, расточала свой дар. Многие шаманы, совершившие сотни камла́ний, не обладали даже толикой ее силы.

Они крепко повздорили, Сэры-олы надеялся, что, согласившись на обряд, Тяпя-сай образумится. Напрасно. Она прямо заявила – это ее последняя дань богам.

Города большой земли с их беспечной жизнью, наполненные людьми, ненадежными, точно старушечья память, оказались милее древнего севера. Север умирал, как умирает исполин, пораженный неизлечимой болезнью.

Сэры-олы и сам пользовался услугами нового мира: участь медвежонка селькупы, живущие в поселке, выяснили из интернета. Они же помогли передать обугленную веточку, похожую на птичью лапку.

Шаман вручил ее одному из поселковых, тот отправил с ближайшим бортом до Салехарда, а оттуда курьерская служба с непроизносимым названием доставила весточку от Земляной старухи в саму Москву. Эта лапка принесла имя жертвы богам.