Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 20 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

– Забей, там нет дресс-кода, пускают в чем угодно, если у тебя есть пасс, а ты со мной, так что я буду твоим пассом.

– А твоя рука?

– Кровь уже остановилась, ты хорошо бинтуешь.

Почему-то рядом с Аной город не так сильно давит на меня шумом. Мы берем аэрокат на двоих, Ана ведет, я вцепляюсь в сидение. Оборачивается:

– Да расслабься ты, я не гоню, не упадешь.

Ага, расслабься, как будто я раньше ездила на таких штуках. Проходит совсем немного времени, и мы уже переезжаем мост, оставляя за собой стеклянные башни. В старом городе их нет, нет и надземки, даже электрокаров вокруг намного меньше. Нас обступают барочные здания старше нас на много веков. Вполне такая темпоральная резервация в самом центре царства технологий. Ана ведет уверенно, с геолокатором не сверяется, не раз ездила этим маршрутом.

Я теряюсь от красоты вокруг и понимаю, почему кто-то все еще предпочитает смотреть на реликвии прошлого вживую. Воздух, пахнущий водорослями, ветер в лицо, колончатые и барельефные дома, брусчатка под нами – все это не заменят очки виртуальной реальности, даже с самым высоким разрешением. Минуя несколько узорчатых мостов и их кружевных оградок, Ана завозит нас на узкую улочку. Паркует аэрокат, дальше пешком. Идем дворами известной ей дорогой, наконец подходим к шикарной парадной, Ана набирает какой-то длинный код на двери, та открывается. Внутри секьюрити проверяет Анин пасс, я прохожу как плюс один, нас пропускают в дымный коридор в фиолетовом свете ламп. Ана тащит меня за руку вперед, выводит в огромный зал, обставленный и отделанный, как настоящий дворец прошлых веков. О том, что это клуб, напоминает только полутьма, разрезаемая редким неоном, и электротехно из колонок, притворяющихся скульптурами. Ана сажает меня в одно из королевских кресел и убегает, пока я утопаю в бархате. Напротив – «Девятый вал» Айвазовского в полную величину. Мигающий неон не искажает цвета, наоборот, добавляет картине движения, преломляя волны, заставляя изгибаться и пениться так, будто они сейчас выльются на посетителей. Ана возвращается с двумя бокалами мерцающей жидкости – шампанское? вино? коктейль? – я машинально забираю один и подношу к губам. Это оказывается неожиданно вкусно – как если бы сахарная вата была напитком, никакого привкуса спирта, только легкие пузырьки щекочут губы.

– Прям как оригинал, – киваю на картину.

– Это он и есть. Выкупили из коллекции Русского музея, туда все равно уже никто не ходит. Здесь все картины – оригиналы. Скульптуры – тоже, не считая тех, в которые встроены колонки. Даже мебель антикварная, так что мы сейчас сидим на креслах, которым несколько веков. Говорила же – это очень элитный клуб.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь узнать другие картины. На всех – море, где-то бушующее, где-то спокойное, отражающее кромку заката на горизонте.

– Кажется, в этом зале только Айвазовский, – скучающе произносит Ана, хотя меня бы даже в тысячный раз заворожила каждая из картин. – Не знаю, чьи скульптуры, каких-то не слишком известных скульпторов эпохи модерна, они здесь просто оттеняют Айвазовского, добавляют текучести всему пространству.

– А ты знаешь, что «Девятый вал» был написан за одиннадцать дней? Айвазовский по двенадцать часов подряд проводил за полотном и не понимал, как кто-то может писать картины месяцами или даже годами. – От шампанского в голове начинают всплывать неожиданные знания, а может, я просто хочу впечатлить Ану.