Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 22 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

Убегает по фиолетовому коридору, дергает дверь, несется на улицу. Мы играем в молчаливые догонялки еще несколько минут, пока наконец она не выходит к набережной, где спускается к воде и усаживается на каменные ступеньки. Осторожно сажусь рядом – я уже все дыхание сбила гоняться за ней. Жду и надеюсь, что она сама заговорит. Волны реки мерно плещут о гранит, обдавая наши ноги крошечными брызгами. Город к вечеру как будто стал тише – меньше людей, меньше аэрокатов, меньше электрокаров, небо затянуто в пасмурность, только на горизонте сиреневеют облака от наступающего заката.

– Ты же знаешь, как появились хронатосы? – заговорила Ана. Я мотаю головой, хотя прекрасно знаю, столько лет втайне от мамы шерстила все посвященные им странички интернета. Я не хочу снова сидеть в молчании. – В начале двадцатого века стала популярна теория о квантовом бессмертии, помнишь ее?

– Напомни.

– Я не уверена, что сейчас все правильно расскажу, но я запомнила так. Представь, что ты играешь в «русскую рулетку» с шестипатронным пистолетом. Пять камор пустых, в одной – пуля. Ты, конечно, не знаешь, какая из камор тебе выпадет. Ты подносишь дуло к виску, нажимаешь на курок, пистолет щелкает, но ничего не происходит. Ты остаешься жива. Так вот, по теории квантового бессмертия в момент выстрела вселенная расщепляется: в одной тебе попадается пустая камора и ничего не происходит, в другой твой клон умирает, не успев даже осознать этого. И так происходит каждый раз, когда ты, например, поскальзываешься на лестнице или электрокар мимо тебя на полной скорости проносится. Ты жива, но в параллельных вселенных ты погибла. Эта теория долго считалась абсурдной и антинаучной, кто-то пытался ее доказать, кто-то осмеивал. Через сто лет – или даже раньше, точно не помню, – ее взялась разрабатывать Элизабет Гейл и вскоре создала устройство, с помощью которого можно высчитать, когда конкретный человек умрет. Ей никто не поверил, тем более оно срабатывало на самых ранних стадиях развития плода – не позже двух недель после зачатия, потом появлялось слишком много погрешностей. Десять лет потребовалось Гейл, чтобы собрать достаточную выборку, – после этого научное сообщество все еще не приняло ее, но обычные люди заинтересовались. В конце пятидесятых она открыла первый хронатос – изначально так называлось само устройство, но вскоре название перекинулось на места, где можно было им воспользоваться. Следующие полвека хронатосы постепенно распространялись по миру, расколов общество на тех, кто верил в них и считал их удобными, и их противников, благодаря которым и появились темпоральные резервации. Ну это ты, наверно, и так знаешь. Но, несмотря на всю популярность, хронатосы так и не признали научными, они до сих пор в маргинальной зоне между наукой и ненаукой.

– И за все это время ни разу не случалось осечек?

– Нет, многие настолько в это верят, что предпочитают в день икс не дожидаться, пока коса смерти их смахнет, а взять все в свои руки – в хронатосах теперь есть возможность сделать эвтаназию. Там все сделано так, будто ты просто ложишься спать, – с нюансом, что обратно ты уже не проснешься.

Медлю, но потом все же решаюсь:

– А каково это – с самого раннего детства знать, когда ты умрешь?

Ана неопределенно пожимает плечом.