Книга Рассказы 24. Жнец тёмных душ, страница 20 – Майк Гелприн, Татьяна Верман, Ольга Цветкова, и др.

– Я просто хочу знать – почему, – тихо произнесла Алина. – Я же не такая, как там описано. Я была хорошей хозяйкой.

Янтарные глаза Банни впились в Алину.

А когда Алина провалилась в них, она поняла, что не умерла.

Она лежала лбом на клавиатуре ноутбука, но не видела даже расплывающихся от близкого расстояния букв. Зато все теперь знала.

Прошлое. Никакого жениха. Как и аллергии. А вот кошечку с нежелательно длинным демоническим хвостом Катя приметила сразу. И с самого начала хотела привезти ее Алине. На что надеялась? Да хоть на что-то. Чтобы те, «кому все», наконец получили по заслугам. Или хотя бы Алина, бессовестным образом выглядевшая счастливее самой Кати. Без медитаций и лечебного голодания!

Настоящее. Прямо сейчас Катя строчила сообщения. Она столько времени потратила, убеждая Алину, что Славик ей не пара, теперь оставалось немного. Но мужчины народ упертый. Вот и этот снова отказался от приглашения поболтать в баре. Сказал, что повезет Алине апельсины. И ведь привезет!

Алина на мгновение задохнулась от надежды, но та тотчас проскользнула между пальцами, как вода. Не успеет.

И мама, что гипнотизировала телефон, не решаясь позвонить «просто так», все-таки наберет номер, но ответит ей уже не Алина.

Просто так вышло, не стоит плакать. Мама ничего не поймет, а что сердце заноет – это на погоду. Снова обещали тоскливый дождь до утра.

Будущее. Банни вовсе не злая, она просто бакэнэко, что тут поделаешь. Она съест хозяйку до последнего кусочка, больше нечему будет болеть. А потом отомстит, как умеет только кошка. Катя не получит Славу, кошке он нужнее, чтобы гладил за ушком, целовал в нос и воспитывал котят. Погорит Катина квартира, не стоило связываться с демонами, даже если это кошки. Особенно если кошки. Придет в гости, будет плакать, про Банни спросит. Убежала Банни, дверь открыли – она и прошмыгнула. Алина гостью не пустит, у нее мужчина в доме, нужно его кормить, ласкать и позволять себя любить. Узнает Катя, что такое, когда «кому-то ничего». А маме Банни будет привозить котя… внучат. Замуж Алина-Банни выйдет, двух или трех ребят родит. Все будет как у людей. Кошка всегда хотела, чтобы как у людей. И мама Алины хотела. Все счастливы.

Алина бы хотела ответить, что не все. И что месть Кате ей совсем не нужна, она сама хотела бы маме на звонок ответить, Славу дома ждать, жить, дышать, плакать.

Но даже плакать Алина больше не могла. Пока она у з н а в а л а, Банни ела. Быстро, аккуратно. Как обещала, до последнего кусочка.

Алина умерла.

Город таял. На закате, в багровом мареве, дома казались оплывшими восковыми свечами. Не знаю, было ли им вправду жарко? От котельных, плюющих в небо паром, от раскаленных днем и ночью плавилен. Тут и камень не выдержит.

«Это все проклятые железки! Слишком много проклятых железок!»

Так говорили люди. Мне бы очень не хотелось, чтобы я и другие, как я, были виновны в том, что под стенами серыми складками ложатся каменные потеки.

Чего тогда сто́ит моя ежедневная работа? Заменить шестерню тут, смазать проржавевший механизм там, но при этом одним своим существованием уничтожать сам город?

Сегодня окна опустились еще ниже.

Можно было даже заглянуть в них, не вытягивая шею. Хотя на первых этажах жилых кварталов уже давно не загорается свет. Пустые квартиры, будто люди боятся, что растают вместе с полом.