Онлайн книга «Рассказы 24. Жнец тёмных душ»
|
Каи-сан разразился гневной бранью. Даже выезжая с подъездной дорожки на узкую улочку садоводства, япошка продолжал зло вопить в опущенное окно. – Вы жалеть! Жалеть! – визжал он до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом. * * * Дом пах незнакомо и странно: исчез знакомый привкус пыли, выветрился старый-добрый затхлый душок, пропал терпкий аромат древесины. Теперь комнаты провоняли искусственной гадостью, как когда Ленка навтыкала по всей квартире новомодных вонючих палочек и подожгла. От приторно-сладкого смрада свербело в носу и слезились глаза, так что Вадиму пришлось открыть окна нараспашку по всему дому. Он редко бывал здесь со смерти своих стариков: бревенчатая двухэтажная развалюха полнилась призраками прошлого. Они таились в разношенных батиных тапках, сиротливо стоящих в сенях на полке для обуви; в связанной маминой рукой белой салфетке, украшающей обеденный стол. Даже на кирпичную печь Вадим теперь смотрел с непривычным, бесящим чувством тоски: когда-то давным-давно он складывал ее вместе с батей. От одной только мысли об этом сводило в груди и отчаянно хотелось выпить. – Проклятая баба, – буркнул он в пустоту. Буркнул почти без злости – с утренней стычки в офисе все чувства будто бы выжгло. Но обида еще осталась: если бы не Ленка, он ни за что не вернулся бы в этот дом. Если бы не Ленка, он никогда не сдал бы его япошке или кому-либо еще. Если бы не Ленка, все сейчас было бы как раньше. Она словно услышала его мысли – мобильник завибрировал, и белые буквы на экране сложились в слово «Жена». Вадим нахмурился: пора бы уже переименовать этот контакт. Вот только на что заменить? «Ленка»? «Бывшая»? «Невозможно-угодить»? – Чего надо? – Я же просила! – Динамик взвизгнул знакомым истерическим писком – Ленка всегда переходила на ультразвук, когда злилась. – Я же говорила тебе не трогать господина Каи-сана! Вадим молчал. Бабе всегда нужно дать выговориться. Пока не прокричится хорошенько, слушать не станет. – …почему ты вечно такое вытворяешь? Мало того что это попросту не по-людски, так он сейчас такой отзыв на сайте оставит, что больше никто и никогда этот дом не снимет! – Никто и никогда его больше не снимет, потому что ты сейчас же снесешь объявление. В глубине души Вадиму до сих пор было стыдно за то, что дал себя уговорить. Тогда он успокоил себя тем, что в век крутых коттеджей с модными саунами и дорогущими купелями никто не позарится на скромную двухэтажную халупу в обыкновенном садоводстве. Кто же знал, что Ленка раскопает этого япошку? Видите ли, узкоглазый писал книгу – что-то там про сравнение русских и японских бабаек – и решил «чувствовать русский дух, ощутить настоящий деревенский жизнь и зима в России», как говорилось в его сообщении. Вадим только хмыкнул. Деревенская жизнь – это сарай с дыркой в полу вместо толчка, а не человеческий туалет с септиком, но разве ж можно объяснить разницу холеному иностранцу, который подмывает задницу на светящемся и поющем унитазе? – Я думала, ты захочешь оставить дополнительный источник заработка. – А ты не думай. У тебя плохо получается. За коротким возмущенным вздохом наступила тишина – Ленка бросила трубку. И отлично. Пусть злится, пусть обижается. Ему хотелось, чтобы ей было больно. Больнее, чем ему. Потребовалось несколько ходок, чтобы перетащить всю жрачку из машины в дом. Запас макарон, сосисок, тушенки и пельменей разложил быстро, дольше возился с бряцающими пакетами с водкой и тяжелыми упаковками пива. Вадим как раз спускался по скрипучим ступеням крыльца за последними стяжками темного баночного, когда его вдруг окликнул чей-то хриплый голос: |