Онлайн книга «Рассказы 24. Жнец тёмных душ»
|
Пора было подниматься. Вадим осторожно повернулся набок и уставился в чьи-то глаза. Под одеялом на самом краю кровати лежал ребенок. Вадим окаменел. Темные, остриженные под горшок волосы, карие глаза, пухлые щечки и курносый нос – на вид пацану было лет пять. Он захихикал, прикрыл лицо ладошкой и нырнул под одеяло с головой. – Какого хрена… – просипел Вадим. Он резко сел – руку опять прострелило до темных мушек перед глазами – и отдернул одеяло в сторону. Никого. Мальчишка исчез. Вадим сполз с кровати, перетряхнул ее всю – даже сбросил на пол подушки и стянул простыню. Пусто. Ребенок как сквозь землю провалился. Да и был ли он здесь, вообще? – Да что же это… Пошатываясь, Вадим спустился в кухню и жадно припал к бутылке воды. Наверху что-то грохнуло, и он вздрогнул: прохладные струи потекли по подбородку, закапали на грудь. «Совсем кукуха поехала!». Смех и топот слышались теперь в спальне родителей, Вадим вздрагивал от каждого звука. Он осел на пол, прижал ладонь к виску. Ему чудилось, что кто-то с размаху бьет молотком по его черепу, вколачивает жутковатое хихиканье в лобную кость. Шум наверху набирал обороты, пока не оборвался так же резко, как начался. Вот только звенящая тишина не успокаивала: Вадим никак не мог заставить себя открыть глаза. Он уже почти не сомневался в том, что окончательно долбанулся. – Беда-беда… – проскрипел кто-то. «Это белка, – решил Вадим. Внутри него бултыхался и переворачивался ледяной ком. Во рту разливалась мерзкая горечь. – Белка, твою мать. Просто дыши. Скоро все пройдет». – Глаза-то открой, охламон, когда с тобой разговаривают. За столом сидел тот самый дед со знакомым лицом, который повстречался ему в день приезда. Все такой же лохматый и всклоченный, в том же тряпье и валенках. Вот только теперь его лицо было залито слезами: блестящие дорожки расчертили морщинистые щеки, маленькие капли поблескивали в бороде. – Напустил всякой шушеры, – прокряхтел он и всхлипнул. – Мокрый из-за тебя сгинул. Вадим никогда не верил в бога, но его пальцы сами собой сложились в щепоть. Сердце глухо колотилось в груди. Он осенил чужака крестным знамением и, заикаясь, пробормотал: – Изыди! – Я не нечистая сила, олух! – рассвирепел старик. Он вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул. – Я помочь тебе пытаюсь, дурья твоя башка! Пойми ты, если я пропаду, то и ты сгинешь! Эх, что толку с таким дурнем разговаривать! Дед махнул рукой и плюнул себе под ноги. Миг – и растворился в воздухе. Исчез, будто кто-то влажной тряпкой стер его со школьной доски. Несколько минут Вадим молча таращился в пустоту, а затем встал и выудил из подвесного шкафа непочатую бутылку водки. * * * Когда Вадим снова открыл глаза, то не сразу понял, где находится и что происходит. Доски холодили голую спину: он валялся на полу в спальне, среди разбросанных подушек и скомканного одеяла. Башка раскалывалась, во рту будто табун кошек нассал, мир кружился долбаным хороводом. Мобильник надрывался, звон дрелью ввинчивался в проспиртованный мозг, прошивал до рези в глазах. Встал не сразу – рука все еще горела. Покрытые бурыми и желтыми пятнами бинты намертво присохли к ране. Он попытался вспомнить, менял ли повязку, но так и не смог. Зато точно пил, это да. Вадим ощущал призрачный привкус горькой во рту, помнил, как опрокидывал стопку за стопкой, пока не начал прикладываться напрямую к горлу. Помнил, как начало темнеть. Кажется, он обоссался, пока пытался заползти по ступенькам наверх. |