Онлайн книга «Рассказы 24. Жнец тёмных душ»
|
– Странная ты, – хмыкнул Вадим. «Хорошо, что не ко мне, – решил он. – Дома срач и хрень какая-то. А так, может, и перегаром не очень вонять буду». Еще раз посмотрел на ожидающую его ответа соседку и выпалил: – По рукам! * * * – Что ты сделал с моим домом? – прорычал Вадим в трубку. – Что ты сделал со мной?! Вчерашний вечер возвращался к нему урывками. Фаина пила так, что ее таланту позавидовал бы и Сергеич. И ела так же – не как вечно клюющая салаты Ленка, а как баба с нормальным аппетитом. Они сидели в беседке, пили, закусывали рыбой и жареными пельменями и говорили черт знает о чем до тех пор, пока не стемнело. Вадим помнил, что спрашивал, как ее занесло в эту глушь, но, хоть убей, не помнил ответа. Не помнил он и того, на чем они расстались и как он вернулся домой. Даже до спальни не дополз. Проснулся на кухне, под столом, с маминой белой салфеткой на затылке. Все вокруг было перевернуто вверх дном: один стул разломан, на полу осколки посуды вперемешку с разорванными упаковками из-под жрачки, смятыми банками и пустыми бутылками. Холостяцкие запасы почти опустели: куда-то исчезли макароны и тушенка, закончилось почти все бухло. Все это и слон бы не смог сожрать в один присест, так что богатое воображение тут же нарисовало Вадиму живописную картину: вот он таскается по участку и засаживает снежные просторы макаронинами и кусками мяса. Но самым жутким открытием стал валенок в сенях. Валенок в маленькой лужице крови. – Говори, зараза японская! – завопил он в бессильной ярости. Вадим чувствовал, что разум ускользает от него. При виде крови он даже проблевался – его рвало желчью, водкой и пельменями до боли в желудке. Нюней он, конечно, не был, но это… Неужели он что-то сделал с Фаиной? Она валенки не носила… Или носила? Как Вадим ни старался, не мог вспомнить, во что была обута соседка. Ужаса добавляло и то, что, как он ни колотил в синюю дверь дома Ивановых, Фаина не вышла. Обиделась, куда-то ушла или… Он старательно гнал эту мысль прочь. «Когда я проснулся, крови на руках не было». Он еще раз взглянул на свои ладони. Заскорузлые, мозолистые еще со времен работы на заводе, с полосками грязи под криво стриженными ногтями, и все же без крови. – Я говорить, вы – жалеть, – наконец ответил Каи-сан. Он говорил тихо – так тихо, что Вадим почти перестал дышать, пытаясь расслышать его. – Я не успевать забрать. Теперь поздно. – Приезжай и забирай все, что нужно! Я какую-то твою книжонку нашел… Забирай, а? Это какая-то хрень. Я не понимаю… – Вадим вдруг осознал, что плачет. Впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно. До ужаса. До блевоты. Так, как не было страшно в бане. – Вы видеть мальчик? – вдруг спросил япошка. – Да, видел, да! – Мальчик не страшно. Не бойтесь. Мальчик – как ваш почтенный господин. Он охранять. Пока дома дзасики-вараси, там удача. «Что ты несешь, Сука-сан проклятый, – хотел сказать Вадим, но во рту пересохло. – Я видел, как пацан свалил». Вместо этого он молча слушал, как япошка старается подобрать слова. – Скажите, дома есть грязь? Запомните, грязь – плохо. Сначала он ест грязь. Потом – человек. – Кто? – прохрипел Вадим. – Мальчик? – Нет, другой. Аканамэ. – По-русски со мной говори! – рассвирепел Вадим. – Я не понимаю! Псина японская, ты собираешься приезжать и убирать за собой все это дерьмо?! Это ты натворил, тварь желтомордая, тебе и разбираться! |