Онлайн книга «Рассказы 25. Гипотеза мироздания»
|
– Одноглазый говорит, будто бы человек по деревне бродит? – спросила мать. – Человек?! – Капа едва не поперхнулась ужином. Шумно втянула в себя воздух – нос у нее почти не дышал – и повторила с проникновенным трепетом: – Человек… Черт! Человечишко… Мать отвесила ей подзатыльник, чтобы привести в чувство. – Дура! И далеко ты уйдешь с такой ногой? Даже не мечтай! – А Ирка на что? Ирка вздрогнула. Мать исподлобья смотрела на нее, точнее, разглядывала Иркину руку. И, конечно же, от ее внимательного взгляда не укрылось малюсенькое – с прозеленью – пятно… * * * Небо хмурилось. Оно казалось бесконечным, и беда, которая пришла в Иркину жизнь, тоже была непомерно огромной. Безбрежной, как море. Дремучей, как чаща. Страшная, непреодолимая беда. Утром, как только мать и Капа заснули, Ирка не сразу вышла из дома. Сначала она помыла оставленную с вечера посуду, подмела комнаты. Мать никогда этим не занималась, ведь уборка – дело исключительно живых. Если ты мертв, зачем убираться? Но вот теперь и Ирке нужно учиться быть мертвой. Она больно прикусила губу. Привычного вкуса крови не ощущалось. Вместо него давно был вкус тухлятины, ведь ее кровь просто гнила в жилах, точно так же, как у матери и у Капы. Теперь ее тело тоже будет нуждаться в пополнении теплом, силой, жизнью. С каждым днем эти процессы – мучительные процессы взросления – будут только ускоряться, а последствия ощущаться всё острее. Ирка шумно выдохнула. Смахнула с подбородка темную, некрасивую каплю. «Пора тебе взрослеть, доча…» Когда-нибудь этот день придет, знала она. Когда-нибудь он приходит в жизнь любой ырки. Приходит необходимость, приходит зависимость, приходит будущее неумолимой поступью рока. «Посмотри: мы с Капой разваливаемся, а у тебя – преимущество, ты все еще можешь гулять при свете дня». И вот она крадется по лесу, сжимая в кулаки холодные, будто лед, пальцы. «Вот тебе ритуальный нож, он не ведает пощады. Он убьет все что угодно». Тяжелый нож оттягивает пояс, костяная рукоять постукивает о пряжку, ножны при каждом шаге больно колотятся о бедро. «Доча! Помни: ты единственная наша надежда». Она – надежда… И от этого никуда не деться. Ирка подняла голову. Облака над лесом клубились, будто мысли. А турист ведь сидит в своей палатке и ничего, ничегошеньки не знает. Молодой парень. Живой. Только недавно начал бриться… Она остановилась так резко, что сама испугалась. В траве, спрятанное, заботливо укрытое листом, прямо под ногами висело гнездо. Три крошечных птенца разевали свои желтые клювы, тянули вверх тонкие шеи. Ирку передернуло. Еще бы немного, и она… Сжав зубы, она осторожно обошла гнездо и на всякий пожарный передвинула тропинку – не дай бог лешие своротят или раздавит какой-нибудь вурдалак. Что за ненормальная птица свила гнездо прямо на дороге? Хотя, может, это Ирка и виновата: двигала вчера тропинки, чтобы замести следы, вот дорожка и сместилась к гнезду? Вообще, дичь какая-то! Птичек ей, видишь ли, жалко! А там, в деревне, ни в чем не повинный турист… Ирка всхлипнула, скосила глаза на нож. Ничего тут не поделаешь. Она вздохнула. …Утром нога у Капы все-таки отвалилась. Когда Ирка зашла пожелать сестре спокойного сна, нога уже валялась на полу, стыдливо прикрытая какой-то тряпкой. Капа смотрела волком. «Ой! – воскликнула Ирка. – Как же ты теперь?». |