Онлайн книга «Рассказы 25. Гипотеза мироздания»
|
Плюх!.. Внезапный звук заставил Ирку насторожиться. Лягушки почтительно замолчали, синицы вспорхнули суетливой стайкой, зяблик оборвал так и не оконченную трель. Холодея, Ирка посмотрела на воду. Ее поверхность вспучилась, словно оттуда, снизу, поднимался гигантский пузырь. Он все надувался огромным темным куполом, а Ирка сидела, не шевелясь, и смотрела, как медленно всплывает со дна омута большое рыхлое тело. И вот уже из воды вылезает приплюснутая, заросшая тиной, похожая на лягушачью голова. – Добрый день! – вежливо сказала Ирка. Голова с трудом разлепила сонные веки. Огромные, бессмысленные, как у рыбы, глаза разглядывали ее настороженно и враждебно. Хозяин здешнего омута не отличался добродушием, но Ирка к этому привыкла. К ее роду-племени такое отношение было чуть чаще, чем всегда. – Простите, – извинилась она. – Мне нужно воспользоваться вашей водой. У меня пятна… И она показала владыке пруда трупные пятна на руке, которые, кстати, уже начали бледнеть и покрываться шелушащейся коростой. – Чьих будешь? – после длинной паузы спросил водяной. Голос у него был глухой, будто поднимался с самого дна. Звуки получались округлыми, словно пузыри. Владыка пруда все еще смотрел настороженно, но ледяной его взгляд немного потеплел. По крайней мере, у Ирки появилось такое чувство. Она рассказала, что они недавно переехали сюда вместе с матерью и сестрой. Почему? Ну, жизнь такая – нехорошая, в городе совсем покоя не стало, поэтому приходится мотаться по полям да весям. А здесь здорово: тихо, привольно. Насчет охоты дедушка водяной пусть не волнуется – еда у них с собой есть. Немного, правда, но они будут вежливо себя вести, лишний раз никому тропку не перейдут. Зачем внимание зазря привлекать? – Только вас, ырок, тут на нашу голову и не хватало! – недовольно пробулькал водяной. Вокруг плоской «жабьей» головы надулся пузырь. Робко квакнула, одобряя мысль повелителя, какая-то лягушка. – А мы тихонечко, – заверила его Ирка. – Мы никого, никогошеньки не потревожим! – Не потревожат они… – повторил хозяин пруда. В опутанной тиной бороде грозно клокотало, будто там закипал чайник. – А что ж ты, коли ырка, под светом-то ходишь? Мать с сестрой, понятно, в логове хоронятся. Но ты-то почему средь бела дня? – Так я же это… еще не взрослая. – Ирка виновато улыбнулась. Ух, как она ненавидела себя сейчас за это! Какого черта она пытается оправдаться? – Вот повзрослею чуть-чуть и… Она вытащила руку из холодной воды. Нет, не хочет она взрослеть! Стать такой, как мать или сестра, вечно прятаться, думать только об одном… И ни прогулок тебе, ни света солнца, ни велосипеда. Пятно совсем побледнело, стало едва различимым. Ирка очень боялась, что ничего не выйдет и рука продолжит гнить, начнет болеть, а потом отвалится в самый неподходящий момент. Слишком много перед глазами подобных примеров. – Повзрослеет она! – буркнул водяной. – Аккуратнее там, в деревне. Чужие разгуливают, будто у себя. Ирка задержалась на берегу, глядя, как медленно и величественно погружается на дно хозяин пруда. Потом вернулась к обочине, поставила на колеса свой велосипед и пошла с ним по едва заметной, скользкой от недавнего дождика тропинке. Весенний лес гремел. Он полнился птичьими голосами, каждая пичужка старалась изо всех сил. Ирка вбирала все в себя, как губка, – и цветущий мох, и шершавую кору деревьев, и облако там, над пригорком, больше похожее на гору взбитых сливок. Она миновала целую рощицу из груш – молоденькие, но уже одичавшие деревца стояли все в цвету. Тяжелые подвенечные кружева клонили к самой земле тонкие ветви. |