Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 44 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

Палец медленно двинулся вправо, аквамариновая точка растянулась в прямую.

– Магия – она как вирус. Многие вирусы живут в организме человека, но до поры до времени спят. Они активизируются, когда иммунитет ослаблен. С магией то же самое. Мы живем с ней, и она не причиняет неудобств, пока что-то не случится. – Аквамариновая линия тревожно пульсировала, завораживала, притягивала, отталкивала. Гипнотизировала. – Это – царапина на поверхности нашего мира – тот самый удар по иммунитету извне. Один выстоит, другой свалится. Царапины появляются от слов и действий – случайных или, как сейчас, намеренных.

Лиля вдруг осознала, что неправильно дышит – медленнее, чем обычно, неритмично, поверхностно, – и заставила себя вдохнуть поглубже. Словно собиралась нырять в аквамариновую воду.

– Магия – это болезнь?

Мила сковырнула конец линии, аквамариновый цвет расслоился, словно горная порода, на зеленый и синий, с редкими вкраплениями желтого. Трава и небо, по которым рассыпались цветы и звезды. Зрелище было настолько восхитительное, что Лиля подалась вперед, но тут же отшатнулась, потому что на мгновение все звезды и цветы сбросили обманчивое очарование и превратились в горящие голодным блеском глаза. Волки в овечьей шкуре, сладкоголосые сирены, блуждающие огни…

– Магия – это часть нас. Но это также и болезнь, которая может открыть врата другим болезням, более серьезным. – Резким щелчком по воздуху Мила свернула линию обратно в точку и отправила в небытие. – Вот что я знаю.

Когда линия исчезла, дышать стало легче. Образы и навеваемые ими ощущения уходили не так охотно. Лиля физически ощущала, как ее иммунитет сопротивляется последствиям образования царапины. Мила раскрыла ежедневник в случайном месте и, не глядя, расчеркала весь разворот.

– Мой сын тоже болен?

– Посмотрим. – Девочка примерилась к развороту и принялась жирными линиями процарапывать границы рисунка. Закорючки и штрихи оформлялись в русалку, тянущую руки за верхний край листа, прямо к Лиле. Сначала показалось жутковато, но едва Мила отложила ручку и ежедневник, по телу разлилось спокойствие и легкость.

– Как ты собираешься его лечить?

– Буду возводить рамки. Это… – Мила задумалась и принялась листать ежедневник. – Купирование. Странное какое слово… Я буду искать лазейки для вирусов и закрывать их. Если продолжать аналогию с медициной, то экзорцисты прописывают антибиотики, которые бьют и по магии, и по человеку, другие маги проводят симптоматическое лечение, забывая о первопричине. Я буду… – Мила нервно заскребла ногтями по обложке ежедневника. – Нет, не могу подобрать аналогию… Купировать развитие болезни и укреплять иммунитет Дани-и-ла, чтобы он смог сам справляться, чтобы болезнь не прогрессировала, а наоборот, отступала.

– Мы зовем его Даня.

– А я буду звать Дани-и-лом. Это тоже рамки.

Стало только сложнее и запутаннее, но этих малых знаний хватило для того, чтобы Лиля поверила девочке.

В машине не разговаривали. Роберт попытался завести свою любимую песню про шарлатанство, но, наткнувшись на полный решительности взгляд жены, вскоре успокоился. Мила замерла на заднем сиденье, глядя в окно и зажав в руках ежедневник. Сейчас, в широком белом платье-рубашке в тонкую черную полоску, она напоминала уже не шарнирную куклу, а какую-нибудь девчачью Барби – замершая красота, не совсем человеческая, но и не до конца игрушечная.