Онлайн книга «Рассказы 27. Светлые начала»
|
– Заберешь? Она просила забирать. – Не сегодня. Отдыхай. Лиля ждала завтрашнего вечера как чуда. * * * Роберт перестал называть Милу шарлатанкой на следующий день, и вообще вел себя тише воды ниже травы. Еще через день Лиля решила, что улыбаться – как раз то, чего ей давно не хватало. Царапины на руках Милы зажили через неделю. Еще через неделю Даня разрешил выключать видео, но только во время лечения. Через месяц Мила вручила ему коробку с фломастерами и попросила выбрать цвет. – Твой цвет. Понимаешь? Она сидела напротив него, по другую сторону письменного стола, совершенно спокойная, даже вроде довольная. Даня вытянул синий. – Теперь, если что-то не нравится, бей не пальцами, а фломастером по бумаге. Готов продолжать? Даня кивнул. Губы дрогнули, словно он попытался улыбнуться. Девочка улыбнулась в ответ. Лиля тоже улыбнулась, глядя на них. Никакая Мила не кукла – обычная старшеклассница, немного застенчивая, в гостях у одноклассника, еще более застенчивого. Так это выглядело со стороны. В это можно было поверить. И это могло стать правдой. Но как же долго… Сколько таких дней им всем еще предстоит пережить? Перестучать, перерисовать. Сейчас Даня выдерживал не одну процедуру, но все равно дело шло слишком медленно. – Дружба, – тихо проговорила Мила. Даня моментально застучал левой рукой, но девочка, задержав дыхание, накрыла его руку своей и прижала к столешнице. Несколько секунд они молча сопротивлялись друг другу, а потом Даня застучал правой рукой, синие паучки разбежались по альбомному листу. Стук прекратился, Даня с тревогой посмотрел на полчище точек. – Теперь огради. – Мила отпустила его левую руку и энергично зачесала подергивающийся уголок губ. – Не терзай лицо. Она нехотя послушалась. Даня прочертил несколько уверенных линий на бумаге. Тревога ушла с его лица, расправив небольшую морщинку, которая образовалась над бровями за последние полгода. Изрисованный лист перекинулся через пружину. – Рукопожатие. – Девочка подкрепила слова действием. Даня, лишенный возможности двигать левой рукой, вновь застучал фломастером по листу. Очертил сам, без напоминания. Мила осторожно высвободила руку, занесла ногти над кожей, опустила, едва царапнув. – Молодец. Похвала. Даня спохватился, что не успел перевернуть альбом, лихорадочно откинул лист, едва не вырвав, принялся за новый рисунок. – Не устал? Он покачал головой и отключил музыку на мобильном. Лиля почти кожей чувствовала тишину, воцарившуюся в комнате. Только большие настенные часы еле слышно обозначали ход секундной стрелки. Даня зашелестел листом, выжидающе посмотрел на Милу. – Влюбленность. Еще картина. – Поцелуй. Еще картина. Даня задумался, украдкой глянул на маму, перелистнул страницу в альбоме. – Поцелуй, – повторил он и, перегнувшись через стол, мягко, всего на мгновение соприкоснулся губами с Милой. Две картины – в альбоме синим фломастером и на развороте ежедневника ручкой. Едва ли не соскребая кожу, Мила выпорхнула из комнаты. Обуреваемая противоположными чувствами, Лиля проследовала за ней. – Все хорошо? Мила застыла на корточках, с незавязанными шнурками в руках. – Уже хорошо. Такой границы у меня не было. Извини. Я приду завтра. Хотя… Она встала, забыв о шнурках. – Шнурки, – вздохнула Лиля. – Не забудь завязать, а то упадешь. |