Книга Рассказы 27. Светлые начала, страница 66 – Алексей Коробков, Татьяна Леванова, Анна Бурденко, и др.

– Я тоже мечтала. Как же я хотела, чтобы ты нашла свой путь, и чтобы я нашла свой, каким бы он ни был, мы бы все равно остались сестрами. Иногда я закрываю глаза, чтобы получше представить тебя чернокрылой. Воображаю, что лечу на край света и тьмы, чтобы увидеться с тобой. Вместо этого я невольно стала твоим искушением.

– Но ведь и я была твоим наверняка. А ты его преодолела.

– Если бы ты не определилась в бездне, ты бы все еще была серой и жила спокойно, а теперь поздно. Но ты и темной быть не хочешь, и белой стать не можешь. Я знаю, что ты поспешила из-за меня. Как мне жить теперь с этим? – Сестра опустила голову на землю, и теперь я была как будто выше нее. Почему-то от этого мне было скорее неловко, чем больно. Прохожие смотрели на нас, и я ловила в их взглядах сочувствие. Часто ли такие сцены случаются на улицах города? Ангел чувствует вину за грешника. Я даже улыбнулась.

– Это не твоя вина, это мой выбор. Все меня предупреждали. Только в итоге мне совсем не понравилось, какой я стала. Дело только в этом. И теперь с каждым днем мне все больнее и беспокойнее в груди, словно мои моральные метания стали физическими, но так глубоко, что мне не достать. Словно пожар внутри меня разгорелся и вот-вот выйдет наружу.

– Это и есть пожар. – Лика подняла голову, глядя на меня с беспокойством. – Если не найдешь покоя, ты сгоришь, как те грешники.

– Я готова. Я ни о чем не жалею. Пусть я бескрылая. Пусть голодная и Создатель отвернулся от меня. Но я в Белом городе, я говорю с тобой. И я обязательно дойду до Анджея, просто посмотрю на него еще разок, когда ноги немного заживут, я так много прошла… Не найдешь ли мне какое-нибудь платье или хотя бы нитку с иголкой?

– Ни о чем не жалеешь, да? – Лика смотрела на меня спокойно, как на поезд. – И ни о ком? О ком-то, кто умер ради тебя?

Иса.

Я не хотела говорить ни с кем об Исе.

– Он подарил мне мою мечту. Благодаря ему я здесь. Он бы сделал это еще раз, будь у него еще один шанс, как ты считаешь? Я исцарапала ему всю руку, пока мы были в аду, а он ни разу не пожаловался, не рассердился.

– Ты никогда его не любила, – мягко напомнила мне Лика.

Я опустила глаза на свою правую руку. Я теперь всегда держала ее ладонью вверх, а пальцы чуть согнутыми. Потому что так мы с Исой держались за руки в аду, и когда он погиб, я держала его за руку вот так, пока след от него в этом мире не растаял. Я же обещала ему, что не отпущу. И не отпускала.

– А теперь любишь, – поняла Лика. – По-своему. Как умеешь. Не как любила Анджея, теша свою гордость. По-настоящему. Не нужен тебе покой, печаль моя.

Она дала мне белое одеяло из перьев, обняла на прощанье и взлетела, сбросив мантию. Я смотрела, как ее силуэт исчезает в свете, пока от слез не зажмурилась. Одеяло не помогло мне взлететь в храм, как раньше, но прикрыло мое изорванное платье, и я смогла подняться к Анджею.

Немало ангелов прибавилось в каменных колоннах, и Анджей поднялся выше, чем я помнила. Ни каменные глаза, ни губы не двигались, а лицо казалось асимметричным из-за едва заметной трещины наискосок. Это из-за меня.

Я смотрела на него несколько часов, чтобы насмотреться как следует, досыта. Беспокойство и боль внутри притуплялись при взгляде на его красивое, спокойное лицо, но эта трещина… А когда мне надоело, я подошла к окну и дала волю тому, что росло внутри. Только надо было выпрыгнуть, чтобы Анджей не увидел, как я горю. Не хочу быть его последним искушением. Иногда они непереносимы.