Книга Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений, страница 50 – Артём Скороходов, Дарья Странник, Ольга Цветкова, и др.

На это Немил не ответил, только велел:

– Вот твоя первая настоящая служба: беги в деревню да найди хозяйку побрякушки.

Он бросил украшение Горбушу, тот едва успел поймать. Зажав сережку в грязной ладони, мальчик неуклюже бросился из избы, а скоро его рубаха мелькнула за окном на тропе, ведущей вниз.

Немил только успел заварить чай, когда услышал причитания и гомон. Старик выглянул в окно: по тропе спешно поднимались девушка в сопровождении плачущей мамаши, а за ними кое-как поспевал неуклюжий Горбуш.

– Помоги, Немил, отведи беду! – запричитала женщина издалека, только завидев старика на крыльце. – В долгу не останемся.

– Я сделаю, что в силах человеческих, а на остальное воля божья, – откликнулся Немил, а потом обратился к ее дочери: – Кликать тебя как?

– Нюра, – ответила девушка.

Она смотрела серьезно, но спокойно. Горбуш подумал, что девушка очень смелая, он сам точно умер бы от страха, если бы бестия захотела его мяса.

– Значит, Нюра, остаешься у меня. Попробуем отворотить от тебя бестию.

– Ой, кровинушка! – застенала мать девушки, а потом спросила внезапно почти деловито: – А надолго ли?

– Насколько надо! – гаркнул дед Немил.

Женщина суетливо закивала, несколько раз поклонилась и подтолкнула дочь в спину.

– Иди, Нюра, иди. Во всем Немила слушай.

– Да, матушка, – как-то холодно ответила девушка.

И снова мальчик восхитился ее невозмутимостью.

Дед Немил дождался, пока всхлипы и причитания женщины затихли в отдалении, затем распахнул дверь в избу и кивком пригласил Нюру войти, а Горбушу велел:

– Растопи баню, да пожарче!

У маленького горбуна от восторга перехватило дыхание: еще бы, ему доверяют участвовать в отвороте!

Вся деревня знала, что делал дед Немил в таких случаях. Вот только знать и понимать – это разное. Старик поил избранных ароматными отварами, но что это за питье и для чего хорошо, никто толком не ведал.

– То душистые травы, перебивают запах, чтобы сбить бестию с толку, – говорили одни.

– Или сон-трава, чтобы избранная успокоилась и смрад страха не дразнил бестию, – гадали другие.

А кто-то и вовсе считал, что все дела Немила – колдовство, но закрывали на это глаза, потому как прибегал дед к нему, только противясь бестии, то есть для дела некорыстного, доброго.

После отваров Немил посылал избранных в жарко натопленную баню и велел сидеть там до седьмого пота. Говорили, в бане многие лишались чувств, но ослушаться деда не смели.

И тут сплетники придумывали разное: про смытие запаха, про очищение от греха да про ритуалы языческие. Побаивались за все это деда, но не осуждали, потому как и сама бестия – тварь не христианская.

Не то чтобы священники не пробовали справиться с напастью своими силами. Давно дело было, но в памяти людской сохранилось. Ни молитвы, ни святая вода не спасли от беды. Только дед Немил, а до него дед Молчан, а до него кривая старуха, имени которой уже никто и помнил. Рассказывали только, что, будучи молодой девкой, она сама стала избранной, но каким-то чудом вернулась из лесу – правда, с того дня и окривела. Было ей, мол, озарение, с тех пор выжившая стала помогать другим избранным, а потом приютила сироту Молчуна да передала ему знание. Темными вечерами бабы и поныне шептались, что кривая старуха в тот день продала душу дьяволу и заключила союз с бестией, а потом до конца жизни искупала грех неискупимый.