Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 40 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

Когда открылись первые раны и воздух застыл, превратившись в жидкое стекло, Кряж дополз до воды, оставляя за собой кровавый след. Песок и высохшие водоросли забивались в его раны, но Кряж об этом не беспокоился – он знал, что жидкий гигант все смоет, очистит его и растворит в себе, разложив на элементы. Он станет частью огромного мыслящего (Кряж теперь был в этом уверен) существа, по какой-то причине решившего поглотить всю землю.

Все остальное сделал Океан: он подхватил человека и плавно понес, передавая от волны к волне. Он не захлестнул, а осторожно накрыл теплой пеленой воды покорившегося ему человека – Океан уважал его решение. Кряж возвращался в чрево древнего Отца, когда-то подарившего им жизнь. Это было не чудище, несущее смерть, а чудо перерождавшейся жизни.

Вода заполнила легкие и вытолкнула последние пузырьки воздуха. Кряж дернулся и закрыл глаза, послушно принимая милосердный покой.

– Пи-ано, пи-ано… – услышал он голос Греты.

– И после смерти… – шепнул откуда-то Чин Ли.

– Я люблю тебя… – сказал кто-то любимым голосом так и не произнесенные слова.

Кряж не понимал: звучали голоса в Океане или в его голове? А может, он умер и так звучал загробный мир…

Он открыл глаза и вдохнул соленой бирюзовой воды. Дышать ею оказалось просто и даже естественно. Вдалеке показалось что-то белое и большое. Кряж узнал рыбу, которую выловил Чин, но странное дело – у рыбы были знакомые темно-карие глаза. Она взмахнула полурукой-полуплавником, призывая плыть за ней, и Кряж поплыл – это было легче, чем ходить, передвигая тяжелыми ногами-столбами. Он посмотрел на свои ноги и не удивился, потому что так и должно было быть: его ступни вытянулись и напоминали то ли ласты, то ли сильно раздвоенный хвост.

Та рыба… Все вдруг сделалось так отчетливо ясным, что Кряж даже рассмеялся, издав странный протяжный звук: Луаньши бросили в океан, ошибочно решив, что она мертва, а она просто плыла на голос Чин Ли, когда тот разговаривал с ней на берегу.

Галка проплыла совсем рядом, ласково коснувшись Кряжа упругим гибким телом. Их ждала новая необыкновенная жизнь – и после смерти.

«Дорогой господин Президент, – в последней вспышке умирающего человеческого мозга вдруг выпукло и четко обозначились нужные слова, – я вернулся домой…»

1

«Золотые острова: достойны они – достоин и ты!»

Полноукомплектованная молодая семья – папа, мама, дочка и сын – смотрели на Павла Королева с откровенным восторгом. За их спинами возвышались белоснежные пирамиды домов, а еще дальше горбатились крутые, поросшие вековыми соснами холмы. Это был российский вариант рекламы – ближайшие Золотые острова находились за Уралом, в Красноярской Автономии. Для американцев фоном служили джунгли Амазонки.

Королев повторил про себя слова рекламного плаката и хмуро усмехнулся: туфта и лажа. Он, со своей немалой капитанской зарплатой, за пятнадцать лет службы не накопил и половины взноса, а с плаката пялился почти юноша – откуда, спрашивается, у него такие деньги?

Между тем постер-система поймала взгляд Королева, и люди на плакате ожили, радостно взмахивая руками. Обычно после этого глава семейства обращался к смотрящему по имени и начинал короткий пафосный рассказ о жизни совсем хорошей. Но на этот раз все ограничилось простым помахиванием дланей.