Книга Рассказы 33. Окна погаснут, страница 37 – Лев Рамеев, Ян Разливинский, Даша Берег, и др.

– Мы часто сбрасывали трупы в океан, – пожал плечами Кряж. – Может, прикормилась.

– Представляешь, а мы ее ели…

Кряжа замутило.

– А кольцо?

– Не знаю. У меня самого больше вопросов, чем ответов.

– Зато, – Галка насмешливо сверкнула темно-карими глазами, – теперь не надо тужиться над письмом, правда?

Через несколько дней Чин Ли не смог встать. На его шее и груди открылись длинные поперечные раны, источавшие кровь, гнойную слизь и жутко вонявшие. Чин лежал с открытым ртом, пытаясь вздохнуть, словно выброшенная на берег рыба, но почти весь вдыхаемый им воздух со свистом выходил из ран – Чин Ли задыхался. Это была медленная и мучительная смерть. Кряж и Галка ничем не могли ему помочь, разве только изредка вытирать выступающую из носа и рта желто-зеленую тянущуюся пену.

– Пить, – хрипел Чин покрытыми налетом губами.

Галка приподнимала его черноволосую голову, чтобы напоить из помятого стаканчика, но почти вся вода, окрашенная в ярко-красный цвет, выливалась из ран.

Кряж кипятил тряпки и прикладывал эти своеобразные стерилизованные бинты к открытым ранам, чтобы хоть как-то защитить их от песка и пыли. На острове совсем не осталось лекарств.

– Бессмысленно, – сказала Галка после того, как Кряж сменил пропитанные кровью и гноем повязки свежекипячеными.

– Предлагаешь просто его бросить? – зло произнес он.

– Предлагаю избавить его от страданий, – в тон Кряжу ответила Галка.

Они долго смотрели друг на друга, чтобы удостовериться, правильно ли каждый понял другого. Кряж первым отвел глаза.

– Я не смогу, – сказал он.

– Ты видел девяносто пять смертей. Одну за одной, и все одинаковые. Ничего не изменится, Кряж. Чуда не случится: раны не затянутся, а Чин в одну прекрасную минуту не встанет и не пойдет. Господи, Кряж! У него уже через дыры сердце видно! Он был нашим товарищем. Быстрая смерть – это последнее, что мы можем для него сделать.

– Как можно?! Он был нашим другом! – Предложение Галки казалось Кряжу чудовищным.

– Вот именно! Если бы я заболела… когда я заболею, то хочу, чтобы ты это сделал. Понял? Не надо мне менять кипяченые пеленки.

– А если первым буду я?

Галка промолчала, но Кряж почему-то был уверен, что она с ее бесчеловечной решимостью выглядит сейчас милосерднее, чем он с его дряблой жалостью.

Вопрос стоял «Как?» – каким способом это сделать. Даже мысли об этом вызывали у Кряжа взрыв мозга и панику, не говоря уже об обсуждении вслух. Весь процесс обсуждения между ним и Галкой происходил полужестами, полунамеками, с помощью общих туманных фраз, никто из них прямо не произносил слово «убить».

Галка предлагала нож, но Кряж сразу отверг это: он боялся, что рука дрогнет в последнюю минуту и он причинит Чину еще больше страданий, а добить его – как бы это страшно ни звучало – уже потом не сможет.

Оставалось два варианта: задушить и утопить – оба варианта не самых быстрых и безболезненных для Чина, но умирать от болезни было несравнимо мучительнее и дольше.

Бросать еще живого человека в океан казалось Кряжу кощунственным – все равно, что хоронить живого. Тогда Галка молча протянула ему свернутый спальник.

Они подошли к Чин Ли с обеих сторон. Галка наклонилась, заглянула в его помутневшие глаза и ласково проговорила:

– Все будет хорошо, Чин.

Чин Ли потянулся к ней, словно хотел что-то сказать, из его горла вырвался булькающий звук.