Книга Рассказы 34. Тебя полюбила мгла, страница 34 – Александр Сордо, Антон Темхагин, Володя Злобин, и др.

– Да ниче там! – рявкнул Родин, поднимаясь из зарослей травы. – За мужиками беги срочно, вот чего!

3.Per ch'io: Maestro, il senso lor m'è duro[3]

Надо отдать должное Витьке – бегал он быстро. Уже минут через пятнадцать на крыльце у дома Карасевых собрались все мужики, что жили поближе.

Широкоплечий и молчаливый Костя Арсеньев, в былые времена трудившийся кузнецом, притащил с собой солидную кувалдочку, хотя ему она вряд ли бы понадобилась – казалось, он голыми руками и батарею пополам согнет, даром, что полтинник недавно стукнул.

Жилистый Марат Петрович тоже появился не с пустыми руками – принес топор и зачем-то пилу-ножовку (сказал потом, что схватил просто первое попавшееся).

Братья Олег и Никита Кретовы, хоть от них и отдавало заметно перегаром, также настроены были серьезно – у каждого по молотку, а у одного еще и полуржавая фомка.

Ну, и Витька стоял тут же – запыхавшийся, но довольный. У него с собой ничего не было, но он и не собирался лезть в пекло – свою задачу выполнил, осталось только наблюдать, да, ежели что, еще раз за помощью сгонять.

Покуда пополнение еще не прибыло, Родин не сводил глаз с дома и прислушивался к каждому звуку. Но ничего не происходило, в доме висела тишина. Если внутри кто и был, то выбраться наружу он пока не пытался.

Дверь выбили быстро – Арсеньева для того и звали, даже помощь Кретовых не понадобилась. Первым внутрь зашел Костя, за ним Родин и только потом все остальные. Арсеньев держал наготове кувалду, а староста опасливо выглядывал из-за его спины – вперед лезть точно не хотелось.

На первый взгляд в доме Карасевых как будто было все в порядке. Не считая крови на полу – лужицы и разводы попадались во всех комнатах, кухне и коридоре. Казалось, кто-то тащил по полу окровавленное тело (отсюда разводы), при этом и сам порядком истекая кровью (отсюда лужицы).

Но ни следов Карасевых, ни кого-либо еще на первом этаже не обнаружили. Все стекла в окнах целы, уйти злоумышленник не мог, а значит оставались три варианта: второй этаж, чердак и подвал.

Сначала пошли на второй этаж, оставив на первом Марата Петровича и Витьку – вдруг из подвала кто вылезет? Крови наверху не было, как и на лестнице, но никоноровцев удивило другое.

Родин, непонятно почему воодушевившийся, открыл дверь в одну из комнат, да так и замер на пороге.

– Мужики, гляньте. Это что за херня?

Обстановка в комнате во многом походила на ту, что староста уже видел через окно на первом этаже. Ему подумалось, что здесь, верно, ночевали дети Карасевых, когда приезжали наведать стариков летом – кровать, тумбочки, шкаф, даже телевизор нашелся, правда, постарее.

Вот только кровать стояла вертикально по центру комнаты, непонятно каким макаром державшаяся на лакированной спинке. Шкаф рядом, под углом к стене, две ножки висят в воздухе. Тумбочки – одна на другой; сверху стопка подушек с кровати, на них – старый потрепанный будильник. Картина с каким-то унылым пейзажем, которая когда-то висела на стене, теперь была крепко приколочена к полу гвоздями. На потолке вместо лампочки – телевизор, закрепленный на кронштейне. Висит, смотрит экраном в пол. А сама лампочка как раз там, на полу, рядом с картиной. Шнур выходит из досок пола, абажур просто валяется.

Остальные мелкие предметы расставлены где попало. Но не разбросаны – во всей этой картине был какой-то извращенный, но порядок.