Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 32 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

Серая тень действительно исчезла. Может, Кастян был прав? Не важно. Нужно уйти домой, пока не шлепнулся в обморок.

В затылке резануло, когда Эддик вдруг увидел на полу глубокую черную трещину. Она уходила к лестничной площадке. Точно такие же он видел вчера по пути в школу: на заборах соседей, на строительных ограждениях, на фасадах газетных ларьков. Эддик недоверчиво толкнул дверь и чуть не заорал.

Внизу вместо пролетов горела бездна. Лестничный марш уходил вглубь, осыпаясь трухой от полуразвалившихся ступенек и теряясь в языках пламени, тянувшихся с самого дна.

Эддик в неверии прижался к стене. Глаза начало пощипывать, и он остервенело растер их кулаками. Видение не исчезло. Жар от огня душил и заставлял стремительно потеть. Почему? Почему вместо лестницы – обрыв? Почему он горит? И почему не отреагировала пожарная сигнализация?!

– Эддик! – отвлек его зычный голос историка. Эддик затравленно взглянул на него, когда тот размашисто хлопнул его по плечу и улыбнулся. – Не опаздывай на урок.

Историк грузными шагами направился к ступеням, а Эддик вытаращился ему под ноги: бездна – а с ней и трещина – растворялась в воздухе, как пар с поверхности горячего чая. Галлюцинация или нет? Эддик же буквально несколько секунд назад ощущал на коже кусачее тепло, задыхался от угарного газа, слышал треск. Показалось, что ли? Он схватился за волосы и сдавленно зарычал, впиваясь в кожу ногтями. Шея и спина взмокли. Руки затряслись мелкой дрожью, а горло при каждом выдохе припекало, как если бы Эддик собирался изрыгнуть огонь. Он слетел по лестнице, проигнорировал охранника и выбежал на улицу. Домой. Домой, обратно в общажную квартиру.

Странные трещины множились. Они бордюром кантовали фасад музея истории, лежали поверх пешеходного перехода, перекрыли собой рекламу стоматологической клиники на билборде по улице Свободы. Даже в переполненном автобусе № 6, на котором Эддик изредка добирался домой, – даже там на грязном заднем окне красовалась глубокая диагональная борозда. И от каждой шел слабый, но плотный дымок.

Однако это пугало Эддика не так сильно, как теневая тварь, похожая на ту, что он видел в школе. Она неизменно терлась около этих расщелин, будто вылезла оттуда. И неизменно провожала Эддика взглядом – он не сомневался в этом, хотя у нее не было лица.

Заперев за собой дверь на четыре оборота, Эддик сбросил тяжелый рюкзак и, спотыкаясь, понесся к холодильнику. Отпихнул вчерашние макароны, схватил бутылку со жгучей болтушкой. Откупорил и приложил к губам, готовясь сделать глоток, но промелькнувшая в голове мысль заставила его передумать.

Он же ни разу не читал текст на этикетке целиком.

Доза – по одному глотку два раза в день. Эддик ее лишь пару раз удвоил. Но не поэтому же его так выворачивает?

Побочки. Понос; у драконов – огненная отрыжка в сочетании с изжогой; ослизнение подчешуйной области у мавок; галлюцинации; сонливость. При передозировке – длительная икота, головокружение. Эддик прищурился, приблизил к глазам бутылку и перечитал список еще раз, вглядываясь в буквы сквозь мельтешащие прозрачные мушки.

Галлюцинации, все верно.

Срок годности – двадцать восемь дней с даты изготовления. Она приходится на понедельник, так что здесь тоже все окей.

А что тогда по составу? Очищенная вода, полынь, люцерна полевая, корень коровьего языка. После него через запятую был нарисован цветок с бахромистой сердцевиной и шестью длинными острыми лепестками, нижний из которых оканчивался завитком.