Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 33 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

Этот цветок Эддик уже видел. Где-то у себя дома.

Он закрыл холодильник и тут же нашел разгадку. На магнитике, привезенном из школьной поездки в Стрекоград, была изображена Крылатая долина – закрытая резервация луговых фей, она же и самопровозглашенная мини-страна. В верхнем левом углу притаился ее неофициальный герб: бело-желтый нарцисс с шестью длинными лепестками и завитушкой на самом нижнем из них.

Как там Кастян сказал? «Нарциссы разводят»?

– Ну Крыс! – прошипел Эддик и с размаху швырнул флакончик в стену. Раздосадованно крикнув, поплелся в ванную. Теперь не только шея, но и все тело покрылось липким холодным потом, отчего ужасно чесалась спина.

Он проверил счетчик: до конца недели по социальному нормативу осталось семьдесят шесть литров воды. Хватит.

Отражение в зеркале не лезло ни в какие ворота. Глазные яблоки покрылись сеточкой лопнувших сосудов, от середины груди расходилась паутина бледно-синих вен, а голубая раньше радужка полностью пожелтела. Побочка так проявлялась или что?!

Галлюцинации пугали и выматывали уставшего Эддика. Стоя под еле теплым душем, он решил переждать это все. Пропустить школу пару-тройку дней и очистить организм от чертовой фейской пыли. В больницу с такими симптомами идти опасно и бесполезно: обезболивающие из аптеки ему не помогали, а любой лекарь даже без анализов, едва услышав рассказы про странную тварь и дымящиеся трещины, вызовет либо полицейских, либо спецов из Дома душевных недугов. А уж за употребление пыли Эддика вообще засадят на двадцать пять лет. И тогда – прощай, университет и нормальная жизнь в столице.

Нет, Эддик справится сам, он за свое будущее поборется.

* * *

Сколько прошло времени, Эддик не знал. Чтобы не терпеть головную боль, он старался как можно больше спать, а проснувшись с совершенно высохшим языком, выпивал два стакана воды и заставлял себя снова уснуть. Каждый раз, когда он возвращался в реальность, за окном было светло, из-за этого он не мог понять, сейчас все еще сегодня или уже послезавтра.

Мигрень усилилась. Она пробралась в его бредовые сны и стала донимать и там. Один раз Эддик увидел, что с него клочьями начала слезать сгоревшая кожа, из-под которой проклевывались толстые волоски, а после проснулся и понял, что никакой это был не сон. Рассматривая свое меняющееся тело и пытаясь стряхнуть с рук и голеней странные кожные пеньки, он заплакал впервые за последние лет десять: роняя крупные слезы, завыл от страха и жалости к самому себе, никому не нужному сироте, с которым происходит какая-то дичь.

Неожиданно разразился трелью дверной звонок. Эддик задержал дыхание, прищурился и увидел в глазок белое лицо с красными губами и очками в толстенной оправе. Маарина Аликсандровна. Классная руководительница.

– Эддик! – Она постучала, и каждый удар отдавался в голове Эддика электрическими разрядами. – Вы там? У меня к вам серьезный разговор. Вы в порядке?

– Да.

– Откройте дверь, у меня к вам, повторяю, серьезный разговор.

– Извините… не открою.

Маарина Аликсандровна раздраженно выдохнула. Значит, как и Эддик, прекрасно знала, что беспрепятственно входить в социальную квартиру к совершеннолетнему существу права не имеет. Еще на прошлой неделе могла бы привести с собой социального работника из надзора за безотчими детьми и сделать все что хочет, но не сейчас. Эддик теперь здесь единственный хозяин.