Книга Рассказы 35. Главное – включи солнце, страница 38 – Артур Файзуллин, Мария Седых, Марина Крамская, и др.

* * *

Спускаясь по пологой лестнице и мерно вышагивая по мощеной территории школы, он размышлял, когда в последний раз у него был такой спокойный учебный день. Кажется, тогда мирные деньки пришлись на двухнедельный больничный Кастяна, случившийся пару лет назад. Тот подхватил где-то подчешуйную сыпь, спрогрессировавшую до лепидортоза. Хорошее было время: Динис без своего «командира» вел себя тихо и даже почти вежливо. Эддик даже позволил себе случайно задеть его плечом, когда выходил из кабинета истории. Тот вроде захотел ответить, но сразу сжался под взглядом Эддика. Тогда он впервые пожалел Диниса за то, что тот ничего из себя не представляет без Кастяна.

Эддик так погрузился в воспоминания, что не заметил, как оказался за школьной оградой и уже практически добрался до пешеходки. Стало жарко. Вдобавок осеннее солнце зависло прямо над крышами, беспощадно паля в глаза. Эддик опустил голову и так дошел до автобусной остановки.

Неожиданно стрельнуло в пояснице. Он бросил рюкзак на лавку и сам упал на нее, с комфортом развалившись. Холодный ветер раздувал волосы, проникал под взмокшую толстовку. Это принесло странное облегчение. Эддик вытер пот со лба, выдохнул, и ему показалось, что вместе с углекислым газом из него вышел и кусочек плохого настроения. А если прикрыть глаза, то становилось еще лучше.

Через несколько минут подъехал маршрут № 6. Эддик встал у окна на задней площадке, мечтая, чтобы освободилось какое-нибудь сиденье.

Шпиль школьной башни постепенно скрылся из виду. Автобус плавно повернул на перекрестке, увозя Эддика из исторической части Нового Города, заставленной старинными зданиями-коробками из темного камня с балкончиками, арочными окнами, колоннами и капителями в форме цветов. За Ангельской Триумфальной аркой уже располагался более современный район. Здания из прошлых веков здесь перемежались стеклянными многоэтажками в модном слоеном стиле, магазинами с мигающими вывесками и бронзовыми скульптурами ветеранов.

Только что слева промелькнул угол Шеинского алтаря. Горельеф на нем изображал Вторую битву людей и существ. Этот кубический валун стоял на высоком арочном постаменте и предварял вход на территорию университета, в который метил Эддик. Он проводил его взглядом и пообещал про себя, что в следующем учебном году обязательно пройдет под его готическими сводами студентом. С новым рюкзаком за спиной и в новых, обязательно белых кроссовках от Грабoffski.

На «Маршала Золлина», как обычно, вышло много пассажиров. Эддик заметил незанятое место в средней части салона и направился к нему. На очередной остановке вновь набилась толпа. Автобус отъехал, подпрыгнул на лежачем полицейском, постоял перед «зеброй», пропуская пешеходов, и дал по газам. Эддика мягко вдавило в спинку. Он не стал сопротивляться, когда его голова по инерции откинулась назад, лениво прикрыл глаза. В лопатки что-то упиралось, и Эддик съехал вперед по сиденью. Через секунду его ошпарило раскаленным потоком воздуха.

Прозвучал взрыв. От ударной волны стекла выбило наружу с оглушительным треском. Мир взлетел, замер, рывком перевернулся набок, и Эддик ударился лбом. Он не сразу сообразил, что лежал на груде тел.

Нога в окровавленной туфле торчала у него перед лицом. В ушах застыл писк и душераздирающие крики пополам с плачем. Глазницы жгло. Ужасно ныли плечи, таз и ребра, в голень давило что-то острое. Все кружилось по спирали, было непонятно, где верх, где низ, право и лево. Сердце зашлось, как бешеное, спину прошила боль, и Эддик застонал сквозь стиснутые зубы.