Книга Рассказы 37. Прогноз: замыкание, страница 33 – Олег Савощик, Вадим Ксандров, Надежда Ожигина, и др.

Пришитая совесть была как палка, что сунули в кокон беспокойных мыслей, и все загудело, вздулось, изжалило и засвербело. Он покрылся внутри волдырями и сам извивался в корчах от яда. Страх за любимую женщину снова подбил на побег.

За Владом давно не следили, полагая совесть вершиной садизма в исправительных целях. На прогулке он просто встал, отряхнулся и ушел через служебную дверь, пока принимали новых сидельцев. Надзиратели толкались вокруг новичков, а Арсеньев прошел за строем, толкнул створку ворот и побежал в переулок.

Дом, где когда-то была их комнатка, Влад нашел бы в кромешной тьме, на ощупь, на пристук сердца. Но первый же рывок опрокинул, легкие снова ожгло до слез, и дальше он полз от улицы к улице, беспорядочно крутя головой в попытке урвать глоток кислорода. Этот серый войлочный мир обволакивал и прижимал к земле, но Влад лишь считал шаги, запрещая себе умирать от удушья. Кто-то заметил его потуги, подставил плечо, дал флягу с водой. Ему искренне хотели помочь. И Влад назвал адрес. Тот самый.

– Знаю! – откликнулся голос, возникший из предсмертного бреда, из рваных ошметков памяти. – Куда так рванул, писака, с мочалками вместо легких?

– Где Марина? – очнулся Арсеньев, опознав былого соседа. Тут его снова скрутило, и толстяк достал из кармана баллончик, замаскированный под дезодорант.

– Дыши, пока есть запас. Маришке я обещал, понимаешь? К себе звал, на средний ярус, а она – на «дно», за тобой… Насовсем.

Не получалось думать, не заводился мозг, надорванный от усилий, в голове все взрывалось кровавыми искрами. Зато получалось дышать.

– Вы когда наверх упорхнули, не поверишь, писака, такая тоска! Много в городе разных баб, а такая – одна на весь Куатаун.

– Одна, – согласился Влад, складывая все детали: кислород, добытый через соседа, синтезированную клубнику. Охранник при гипермаркете способен раздобыть все что угодно. Ради чужой жены, ради случайной любовницы. А Влад? Что он сделал ради нее? Отдал садисту Генриху? Позволил напичкать смертельной химией?

– Чистка была? Успели?

Толстяк замотал головой. Молча притащил Арсеньева к дому, все такому же мрачному, с видом на свалку.

– Я врача нашел, – заскулил сосед. – Прибежал, а она там спит. Врач сказал, облачный силикон застывает без обогрева, и человек лежит будто статуя…

– Потом поболтаем, – отпихнул его Влад, вновь уходя от реальности. – Меня дома Маринка ждет.

Жена лежала на ветхой кушетке, закутанная в черную рясу.

Влад пошарил у двери, нашел свечу. Пока были силы бороться с удушьем, он обустроил жилье: столик, печурка, лежанка. А Марина вернула деревянные полки: книги встали на привычных местах, как неубиваемый символ уюта. Нужно будет купить торшер, кресло поставить в углу. Силикон застывает без обогрева? Влад купит дрова и протопит дом. Тогда Маринка проснется.

Он присел на корточки возле жены, нашел среди складок руку. Осторожно сжал, боясь разбудить, сломать, как ломают лед в проруби. Из-под рясы выбилась прядь волос, похожих на грубую щетку. Не такими он помнил кудри жены, буйно-рыжие, мягкие, льнущие к пальцам. Намаялась, бедная, столько всего.

В монастырь уйти – и то не дали.

Владу хотелось заплакать, но слезные железы не сработали, и сердце от боли усохло, только пальцы еще трудились, гладили хрупкую кисть жены. Наконец он сумел подняться, принес одеяло и укутал Марину. Что-то двигало им, управляло. Может, совесть? Или любовь? Та, что не сдашь под залог?