Книга Рассказы 38. Бюро бракованных решений, страница 38 – Ольга Цветкова, Александр Сордо, Андрей Федоров, и др.

– Вот ты где, дорогой, – проворковала мадам. – Я вижу, у тебя тут беседа… И, прежде чем ты ее продолжишь, лучше посоветуйся со мной.

Мадам была зла. Или нет. Впрочем, как всегда у женщин.

– Дорогой, ты меня слышишь? – уточнила она.

Дорогой ее слышал, причем очень хорошо. Он весь сразу как-то уменьшился в объемах и постарел на десяток-другой лет. Учитывая, с какой скоростью мадам примчала на помощь мужу, дворецкий доложил ей о приходе Дросса сразу же, как проводил того к хозяину. И вопрос, кто в доме настоящий хозяин, еще не встал для доктора ребром, но уже слегка приподнялся.

– Доктор Дросс, мадам, – отрекомендовался доктор Дросс. – Я приехал разобраться с убийством.

И тут же обругал себя. Какое еще убийство, он сенса приехал оживлять. Оживлять чертового сенса!

– Убийство? – затрепетала ресницами мадам Твистер. – В стенах этого дома?! Не может быть!

Актерская игра женщины открывала для системы Станиславского новые грани недоверия. Она вроде бы возмущалась, но выглядела чертовски довольной!

– И тем не менее, – сказал доктор.

– А… – Она слегка прикоснулась пальцами ко лбу. – Я поняла. Вы про несчастную самооценку мужа? Напрасно тратите время.

– И почему же напрасно?

– Потому что это несчастный случай.

Дросс некоторое время смотрел на хозяйку, подбирая слова.

– Мадам, – сказал он наконец, – жертва выглядит так, будто ее свежевали три тигра с поварским образованием.

Женщина пожала плечами:

– Тем несчастнее ее случай.

Поняв, что играть словами здесь бесполезно, доктор зашел с козыря:

– В любом случае я бы хотел побеседовать с вашим мужем наедине.

– А, – ответила мадам Твистер. – Я тоже. Но, увы, мужчины наедине со мной не так уж говорливы. Вы понимаете?

Ее глаза будто говорили: «Я съем тебя с потрохами. И тебе понравится». Дросс давно научился не отвечать на такое. Лицо «я впервые гляжу порно» – расширенные глаза, приоткрытый рот, искренний интерес и, самое главное, тяжелое молчание – способно оттолкнуть почти любого социального хищника, а мадам Твистер, без сомнения, была хищником. Хищником, ждущим ответа, но не получающим.

– Дорогой, – сморщила носик мадам. – Они прислали к нам непонимающего полицейского.

– Я не полицейский, – грустно сказал Дросс.

– Да? – удивилась женщина. – А зачем же я тогда позвала адвоката?

Вошел адвокат. Момент был подобран так идеально, что Дросс уверился: не обошлось без ощупывания двери ухом. Здороваться адвокат не стал. Он ласково улыбнулся доктору, но искренности в этой улыбке не было ни на грош. Если бы Геракл, устав от подвигов, сменил шкуру немейского льва на костюм и обзавелся повадками немейской гиены, примерно так бы он и выглядел. Высок, красив, хитер. Мадам пожирала его глазами, и это пиршество отнюдь не было тайной для месье Твистера. Хотя он всеми силами старался этого не замечать. Геракл превращает мужа в Тиресия – вот сюжет для античной трагедии.

Муж, казалось, стал еще меньше. Если он продолжит сжиматься, забеспокоился Дросс, тут может произойти взрыв и образование сверхнового мужа.

Доктор быстро прочертил в уме нехитрую диаграмму: муж-жена-измена. Взрывная, нестабильная ситуация. Обычно она не приводит к такой кровавой гибели самооценки, но это только обычно. В тихом омуте, как правило, черти не просто водятся, но водятся с кем-то еще похуже чертей.