Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 31 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

– Вы хотели сказать «эффектно», господин Ралли. Работает эффектно, не эффективно. Здесь есть разница, – заговорил тогда Крауч.

Старики единодушно онемели от его наглости. Не заметили, как раздулись ноздри на смуглом лице Карамира, как побелели костяшки на руке, сжимавшей карандаш.

Он воспользовался всеобщим молчанием, чтобы продолжить. Вскочил с места, потому что сидеть дальше не представлялось возможным. Он хотел бы рассказать им все об этой так называемой эффективной программе урбанизации. О том, как ошалевшие от безнаказанности люди Ралли насилуют и убивают всех женщин и девочек в отдаленных деревнях, как сжигают после себя скот и жилье, чтобы никто никогда не узнал об их преступлениях, как без деревень и людей пустыня быстро забирает себе некогда зеленые земли, превращая их в ничто, в барханы, в пыль. А затем, словно в отместку, осыпает этой пылью саму Октавию.

Карамиру имелось, что рассказать присутствующим, но торопиться было некуда, он ждал своего шанса почти три десятка лет, он подождет еще немного:

– Я продукт системы уважаемого мною господина Ралли, и я, если позволите, вижу изнутри все ее… особенности. Упомянутый выше метод кнута… Меня много и часто наказывали, господа: палками, плетьми, железными прутьями. Били за то, что говорю на родном наречии, за то, что не встаю с постели с воспалением легких, за то, что путаюсь в коридорах. Опаздываю, недоедаю, не опускаю головы, говорю тихо, говорю громко…

– Крауч, к чему вы клоните? – рыкнул Ралли и сжал кулак. – Вы перебили старшего по званию, сядьте на место.

– Как вы думаете, господин Ралли, что испытывают такие мальчишки, как я, когда они вырастают? Вы ошибаетесь, если думаете, что страх вырастает вместе с ними. Страх уходит, а ненависть, ярость и жажда мести остаются навсегда…

– Какое нам, к черту, дело до того, что там чувствуют какие-то сопливые говнюки?! – Лицо Ралли раскраснелось, он забарабанил по полу каблуком черной туфли.

– А дело такое, господин Ралли, что однажды такой вот сопливый говнюк может оказаться на расстоянии вытянутой руки от вас. – Крауч опустил обе ладони на плечи начальника. Тот вздрогнул и втянул голову. – И ненависть в нем на секунду может оказаться сильнее страха.

– Ты зарываешься, Кр… – ядовитым шепотом начал Ралли. Он поднялся было с места, сбросил руки своего протеже…

– Сядьте на место, Ралли, – заговорил Вождь тихим елейным голосом. – И вы тоже… молодой человек. Закончите мысль.

– Конечно, сэр, – с поклоном проговорил Крауч. Он вдруг сбросил с себя какие-то чары, потупился, обнаружив себя единственным стоящим, поспешно занял свое место и продолжил с горячностью: – Я лишь хочу отметить, Ваше Преосвященство, что насилие – весьма ограниченный инструмент. Люди привыкают, адаптируются. С каждым годом, месяцем и даже днем вы будете вынуждены повышать уровень насилия. До тех пор, пока однажды терпение угнетаемых не лопнет. Когда вы заберете у них все, у них не останется больше страха, у них останется только ярость. Рано или поздно она победит страх.

– Ерунда! – вскрикнул Ралли. Крауч не без злорадства отметил, как несколько министров недовольно поморщились, метнули косые взгляды в сторону разбушевавшегося советника.

– Что предлагаете вы, Кра… – начал тогда Вождь, жестом приглашая Крауча представиться. Впервые посмотрел не сквозь, а прямо на него.