Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 32 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

– Карамир Крауч, Ваше Преосвященство. Укажите людям цель в жизни, подтолкните их к подвигам, дайте им систему, где каждый будет занят строительством собственного счастья. Постройте Империю не на страхе, а на тщеславии. Не угнетайте массы, а вдохновите их, ведите к высшей цели, направляйте. Когда каждый человек станет лучшей версией себя, вся машина заработает, как единый механизм. Мы вырастим из среднестатистических людей высоко оптимизированных членов общества.

– Это все детские фантазии, Ваше Преосвященство. Авторитарный подход, основанный на насилии, использовался людьми всегда, веками, тысячелетиями… – снова вклинился Ралли.

На этот раз Крауч перебил его быстрее, чем смог вступиться даже Вождь:

– И какой итог, Ралли? Все тирании рано или поздно рушились, а их лидеров казнила толпа. Когда люди несчастны, они склонны винить в этом обстоятельства и прежде всего – власть. Да, из-за страха они могут ненавидеть молча. Но они все равно ненавидят. А когда они довольны жизнью и собой, они благодарны. За возможности. За порядок. За зону комфорта.

– Допустим, мы дадим им эту зону. Но что сделаем с теми, кто не захочет стать – как вы сказали? – оптимизированными? – раздался вдруг голос с другого конца стола. Крауч взглянул на Вождя, тот чуть заметным кивком дал знак отвечать.

– Все нежелательные элементы мы выведем из системы. Постепенно. И… чужими руками, – проговорил Крауч, поймав на себе заинтересованный взгляд Вождя. Уцепился за него как за главную возможность жизни. Он прошел принудительную урбанизацию, он выжил в карательной системе интернатов, он был лучшим в университете, он целых пять лет обхаживал Ралли: смеялся над его шутками, таскался с ним по борделям, заставлял себя смотреть на его больные развлечения с такими же, как он, деревенскими мальчишками. Сейчас или никогда.

– Люди внушаемы и зависимы от общественного мнения. Мы будем поощрять передовиков «Оптимизации» и штрафовать отстающих. Меньше льгот, меньше привилегий, меньше возможностей, понижающие коэффициенты ценности их жизни, закрытый доступ к досугу, к общественной инфраструктуре. Принудительное переселение в гетто, а потом…

– Не станет ли это ваше гетто тем местом, где люди начнут задавать вопросы власти, ведь они вряд ли будут там счастливы?– снова спросил тот же голос. Крауч не оборачивался, не отпускал взгляд Вождя.

– Технологии идут вперед, роботы и автоматы делают работу эффективнее людей, и поэтому… нам нужно четко планировать количество поступающих в Октавию… новых горожан. Сократим входящий поток человеческого ресурса и дождемся, пока лишние, то есть не оптимизированные, исчезнут естественным путем.

По залу прокатился удивленный вздох и шепот. Краем глаза Крауч заметил, как завертели головами присутствующие. Вождь молчал.

– Второй вопрос – качество этих горожан, Ваше Преосвященство. Нам нужно время, чтобы найти идеальный набор генов для оптимизированных людей и навсегда забыть о генетической лотерее, наследственных болезнях и мутациях. По моим расчетам, институт детостроительства сможет заработать в Октавии самое раннее через три-пять лет. Вам больше не нужно будет никого убивать или запугивать.

Молчание в комнате, казалось, можно было пощупать. Наконец, Вождь прочистил горло, размял пальцы и произнес: