Онлайн книга «Рассказы 39. Тени демиургов»
|
– Я все еще не услышал причин для сохранения этих деревьев. Ресурсы, материальные и человеческие, специальное оборудование и земля под твой заповедник – все это дорого обойдется Октавии. Гарантия результата также не стопроцентная. Производство бронзовых деревьев, навскидку, будет стоить муниципалитету в шесть-семь раз дешевле. – Вождь Всемогущий! – ударил по столу рукой Патрик. Медного цвета жидкость в двух круглых бокалах качнулась. – Можешь ты хоть раз в жизни не думать о своих цифрах! Речь не про оптимизацию, не про деньги. Речь про природу, про спасение жизни, спасение планеты! Это невозможно оценить… – Все на свете возможно оценить, Патрик. Иногда мы слишком привязываемся к абстракциям. Ценим старое по привычке, не имея для этого больше никаких оснований, кроме сантиментов. Кислород мы теперь получаем промышленным синтезом, в растениях смысла больше нет. Все это пустота. – Карамир, ты ли это говоришь?! – воскликнул Патрик, хватаясь за голову. – Неужели ты забыл, как было дома? Как там было красиво! Неужели ты не хочешь показать эту красоту следующим поколениям? Неужели ты совсем не думаешь о том, что мы оставим после себя? – Однажды я умру, Патрик. И постараюсь все забрать с собой, не хочу оставлять эту поганому миру ничего. Патрик вдруг вскинул на Крауча внимательные полинялые глаза и долго смотрел в лицо своего друга. – Но ведь это твой мир, Карамир. Ты его истинный создатель, разве ты не… – Я ненавижу Октавию до самого основания, мне претят эти бездушные небоскребы, этот бесцветный янтарный город, эта пыль… – Почему же ты тогда не боролся со мной за Средиземное море? Почему упорствуешь в прагматических расчетах и не хочешь помочь мне спасти хоть что-то живое? – Они отняли все живое у нас, Патрик, с какой стати мне спасать что-то хорошее для них? Они не заслуживают возможности гладить море, вдыхать запах травы или смотреть на солнце сквозь листву деревьев! – Карамир, ты же не всерьез?.. Тридцать восемь лет прошло с того дня… – Неважно, сколько прошло и сколько еще пройдет. Этого дня уже никак не отменить. Ни для меня, ни для них. – То есть вся твоя «Оптимизация», все твои инициативы и идеи, рациональные просчеты – все это просто изощренная месть? – Я не люблю быть должным, Патрик, – ухмыльнулся Карамир и вдруг прошептал: – Mana ni yaadattu?[6] – Конечно! Почему ты спрашиваешь? – Патрик все еще глубоко дышал после услышанного, он выпрямился, подозрительно сужая глаза. – Ammas achi dhaquun baay'ee natti tola?[7] – Карамир, – выдохнул Патрик, – это больше невозможно. Мне очень-очень жаль. Я был там, в нашей… там, где мы выросли. Там нет ничего. Сплошная ржавая пустыня. – Ngathola indlela eya yaadattu…[8] Крауч вытащил из кармана брюк маленькую колбочку с прозрачной бледно-голубой жидкостью. Патрик еще сильнее сузил глаза и вопросительно поднял бровь. – Это «Греза». Я тайно работал над этим синтетиком шесть лет. В ней запах скошенной травы, росы и сена. Это верный способ попасть домой, Патрик. Я не вру… – Ты же всегда был противником синтетиков, ты говорил, что это… разрушает твой мозг, делает его менее находчивым… – Это больше, чем синтетик, Патрик, это дом, настоящий. Держи. Крауч протянул склянку другу, но тот лишь недоверчиво хмурился. Сомневался. Не верил. Тогда Карамир встал, обошел стол и вложил холодную пробирку в левую ладонь Патрика, зажал его пальцы своими. |