Книга Рассказы 39. Тени демиургов, страница 58 – Сергей Пономарев, Юлия Рей, Мария Юлюгина, и др.

Меня разбудил звонок от Йохана. Он радостно сообщил новость из утренней газеты: в «Скансене» – местном этнографическом музее – вчера слегло с обезвоживанием аж три северных оленя. Назревал скандал, зоозащитники били тревогу, но главное, по мнению нэккена, – это не могло быть совпадением и нам следовало срочно туда поехать, с чем я мгновенно согласилась.

Забыв про завтрак, и макияж, я вылетела из дома на серую, мокрую улицу. Транспортная приложенька отправила меня на автобус у площади Карлаплан рядом с давешним торговым центром. Ходил шестьдесят седьмой раз в десять минут, так что долго ждать не пришлось. Спорый красный автобус провез по живописной улочке, через мост, мимо грандиозного дворца, хотя, судя по вывескам, все же музея, и остановился через дорогу от турникетов, под зелено-белым навесом с красной вывеской «Skansen».

Среди немногочисленных посетителей с детьми, прибывших к самому открытию, я легко выцепила Йохана в сером пальто да без шапки. Он стоял левее касс. Рядом с ним под рождественский мотив, звучавший из динамиков, приплясывала женщина в дутой белой безрукавке поверх красного свитера крупной вязки и с колпаком Санты на голове. Она представилась как Сигне, дежурный администратор «Скансена».

Дама оказалась не шибко общительной – мимо старых домиков, необычных мельниц, деревянных халупок и загонов с коровами да козами мы прошли быстро и молча. И лишь у вольера с оленями, на краю уходящей вниз скалы, Сигне рассказала все то, что мы и так знали из газеты. Я приуныла.

Отсюда, конечно, открывался чудесный вид на Стокгольм: многоуровневые черные и зеленые мансарды с многочисленными окошками, бежевые и красные башенки церквей с остроконечными крышами, и на этом фоне словно бы посеребренные рогатые олени размеренно жевали сено из кормушки, – загляденье. Но зайца Кащеева видно не было. В вольер нас тоже не пустили – скользко, опасно и вообще не по правилам. Да и сами олени ничего полезного «рассказать» мне не смогли.

– Спроси ее, видел ли кто здесь зайца, – шепнула я, пихнув Йохана в бок. После того как я попросилась в вольер к оленям, Сигне смотрела в мою сторону с особой строгостью, и говорить с ней лично не хотелось.

– Советует сходить в ЛилСкансен, – после короткого диалога на шведском перевел нэккен. – Мы его проходили по дороге сюда. Но не думаю, что нам это чем-то поможет.

– А есть выбор?

Йохан покачал головой.

Короткая прогулка до одноэтажного домика, облицованного скучным профнастилом, но с покатой крышей, устланной дерном, закончилась у очередного вольера. На слабо зеленеющем холмике за низеньким забором паслись кролики: черные, белые, пятнистые-вислоухие. В прокопанных под вольером туннелях веселились две девочки, то возникая в смотровых куполах холмика, то снова исчезая.

– Что и требовалось… – разочарованно начал Йохан, но рядом вдруг акнула, потом что-то торопливо заговорила и пошла прочь Сигне. Нэккен тоже оживился: – О, Василиса, точно! Смотри, заяц!

Я проследила за его рукой. Голубоглазый крупный заяц в дальней части вольера посмотрел на нас, тревожно подергал носиком, но продолжил жевать морковку. Схватив Йохана за руку и дернув, чтобы тот наклонился, я взбудораженно прошептала:

– Срочно найди того, кто пустит меня в вольер! Только меня! Никого, кроме меня! Запомнил?