Книга Рассказы 1. Темнота внутри, страница 35 – Александр Лебедев, Екатерина Годвер, Иван Русских, и др.

— Ну все, пойдем, немчура, — снисходительно сказал солдат, рванув Кунке за рукав куртки.

Она распахнулась, и что-то сверкающее соскочило с его шеи и упало в солому на полу. Конвоир нагнулся, подбирая разбросанные по полу вещицы.

— Что там? — поинтересовался русский офицер, перехвативший взволнованный взгляд немецкого солдата.

— Безделушки какие-то, — ответил красноармеец, протягивая вещицы командиру. — Серебряные, кажись.

— Сережки, — констатировал офицер, подставляя под них свою ладонь. — Причудливая мода — ожерелье из сережек…

Осекшись, он положил сережки на стол и принялся перебирать фотокарточки. Найдя нужную, он придвинул к себе керосиновую лампу и долго всматривался в нее. Потом схватил лупу с развернутой тут же карты и принялся еще тщательней изучать изображение. Затем перевел лупу на одно из украшений. Посмотрел на побледневшего Кунке, на сосредоточенно сверлившего взглядом золотую звезду Леетша и зацокал языком.

— Вы очень плохой сыщик, Фриц, — сказал русский, дав знак не уводить Кунке. — Мне сложно понять ваш фанатизм и внимание столь высокопоставленных персон рейха именно к этому преступлению, но, отдаю вам должное, — вы оказались правы. Он действительно насильник и животное, каких поискать.

Леетш, пребывавший в прострации, с трудом вернулся в реальность, осмысливая обращенные к нему слова. Полные непонимания глаза его уставились на русского, который в одной руке держал фотокарточку обезображенной девушки, а в другой — одну из сережек, упавших с шеи Кунке.

— Стойте! О чем вы?! — воскликнул Бодвин и тут же получил удар прикладом автомата в солнечное сплетение, заставивший его замолчать.

— Этот негодяй срывал сережки со своих жертв, — продолжал русский. — Вырывал вместе с мочкой. На память. Вот одна из них в моей руке. А вторая — на ухе девушки на этой фотокарточке.

— Мой Бог, — прошептал Леетш, вглядываясь в изображение на фотографии.

— Тут еще четыре сережки. Но, уверен, далеко не все его жертвы носили подобные украшения. Ох уж эти психические отклонения. Потрошители всегда имеют свои слабости, которые в итоге и выводят их на чистую воду, — констатировал русский офицер и строго посмотрел на дрожащего от волнения и страха Кунке. — Что мне с тобой делать? Вернуть в Германию или вздернуть во дворе?

— Пожалуйста, прошу, не надо… — пробормотал Кунке и разрыдался, захлебываясь соплями и слюной.

— Как поступим? — спросил русский.

Расслабившись, он закинул ногу на ногу, достал из нагрудного кармана пачку американских сигарет и закурил. Пуская клубы дыма, он изложил на родном языке суть происходящего своим подчиненным, заставив их единодушно удивиться лихому повороту истории с необычным пленником. Завязалась оживленная дискуссия, сопровождаемая периодическим избиением рыдающего Кунке, который повалился на пол и скорчился в позе эмбриона.

— Ты же понимаешь, Фриц, что просто так мы тебя отпустить не можем, — сказал наконец офицер, докурив сигарету, и все окружающие тотчас замолчали. — Меня мои командиры не поймут. Вот если бы ты дал что-то стоящее взамен… Не знаю даже что. Ведь если ты всего лишь полицейский, то мало что смыслишь в военном деле.

— Смыслю, — уверенно ответил Леетш и кивнул на карту. — В штабе пятьсот первого полка я видел карту их оборонительных позиций…