Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 32 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

У темно-зеленых почтовых ящиков Яна сбилась с шага, пытаясь не утонуть в зыбких воспоминаниях. Этот грязный цвет всегда воскрешал в памяти то утро, раз за разом, без устали и передышки. Грубая джинсовая ткань, пропитанная алыми потеками, ручейки скользят сквозь чужие пальцы, сероватый потолок наливается чернотой… Яне захотелось закричать, завыть в голос, но она сдержалась, лишь пальцы по-паучьи скользнули к шее.

У ящиков застыла пожилая женщина-почтальон, на миг она почудилась лишь плоской тенью, намалеванной на стене, – приземистая и старая, с перекошенными очками и цепким взглядом. Яна знала всех почтальонов в своем районе, но эту даму видела в первый раз. Да и потом, какие почтальоны в конце рабочего дня?.. Не поздоровавшись по привычке, Яна выцарапала из почтового ящика ворох пестрой рекламы и поспешила наверх.

Почтальонша проводила ее испытующим взглядом.

Яна взбежала на последний этаж, чувствуя, как сердце гулко стучит где-то в горле. Звук открывающейся подъездной двери эхом долетел до нее, а сразу за ним раздались тяжелые шаги. Они приближались, приближались прямо к Яне. Казалось, что этот кто-то на грани между улицей и ее уютной квартирой нарочито медлит, растягивая пытку, быть может даже криво ухмыляется, вслушиваясь, как загнанно всхлипывает Яна.

Ключи безнадежно затерялись в истрепанной сумке, и Яна прикусила губу, рыская по углам. Руки дрожали, судорожно и сильно, дрожь эта растекалась по всему онемевшему телу.

Шаг, другой, третий. Кашель – мужской и сиплый.

Это он. Он вернулся, пришел за ней, вот-вот поднимется, и она уже не спасется, навечно останется на ледяных ступенях, от которых невыносимо воняет хлоркой и кошачьей мочой, нет, как же это… Ключи истерично забились в ладонях. С третьей попытки Яна сунула нужный ключ в замочную скважину и провернула с такой силой, будто хотела разломить его на две металлические половинки.

Шаги приближались.

Крик густел во впалой груди.

Он все ближе. Ближе. Он снова с ножом, кухонным и тяжелым, она снова не сможет дать отпор, он почти за ее спиной. Никто не успеет прийти на помощь.

Всхлипнув, Яна влетела в прихожую и захлопнула за собой дверь, в последнюю секунду разглядев вытянувшееся от удивления лицо соседа, неопрятного полного мужичка в кожаной куртке. Торопливо заперев все замки и щеколды, Яна сползла на пол и заплакала, стягивая с шеи толстый шарф.

Разноцветная реклама опавшей листвой рассыпалась вокруг ее ног. Яна утирала шарфом беззвучные слезы и прижимала белые пальцы к отвратительному розовому шраму, который располосовал ее шею на две половины.

Не вспоминай. Только не вспоминай, это пройдет, все в порядке, ты дома, ты в безопасности.

Но Яна все равно вспоминала.

* * *

…Она была повсюду – пол и стены, вымазанные багровые ладони, насквозь пропитанная рубашка, хоть выжимай. Даже на ресницах застыла желейная алая пленка. Всхлипывая, Яна шарила рукой по воздуху, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь. В горле отвратительно булькало. Поскользнувшись на жирных разводах, Яна упала на пол, зажимая руками бьющую струю, и поняла, что вот-вот утонет в этой крови, захлебнется. Она барахталась и била руками, только бы выплыть, выбраться, но дымка сгущалась перед глазами, наливалась ржавым привкусом.

Утро поскреблось заиндевевшими ветвями в окна. Телефон завибрировал, выдав до тошноты опротивевшую мелодию.