Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 34 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

Захлопнулась входная дверь.

– Собирайся быстрее, – крикнула Яна сестре и вновь скрылась в ванной.

Просто очередной день. Все они уже привыкли к этому и произносили слова, как давно заученные монологи из пьесы, отмеряя в голосе столько злобы или разочарования, сколько нужно.

По утрам мать подметала больничный двор, потом напяливала на себя заношенный до прорех халат и подрабатывала санитаркой. Порой Яна думала, что матери просто не терпится сбежать из этого дома, где даже стены с засаленными обоями давили, не позволяя и вдохнуть. Мама приходила поздним вечером, притаскивала сумки с крупами и молоком, а потом храпела в гостиной, отвернувшись лицом к стене.

Отец Яны скололся много лет назад, и уже после его смерти мать снова забеременела. Так в их квартире появилась Ната. Она была крикливой и ни на кого не похожей, отчего расстояние между сестрами ширилось и ширилось, грозя перерасти в пропасть.

Светлые, тоненькие волосы и полупрозрачные глаза делали Наташу хорошенькой, но весь этот ее ангельский вид словно твердил – я вам не ровня. Я не из этой тесной квартирки на отшибе, где на потолке влажными пятнами проступает дождевая вода, где из рассохшихся деревянных рам тянет промозглым холодом, где туалет сочится зловонной жижей… Ната была другой, и Яна ненавидела ее за эту непохожесть.

За чужого отца. За материнское внимание, щедро отсыпаемое младшей сестре.

– Готова? – спросила Яна, натягивая темно-зеленые джинсы.

– Готова, – равнодушно ответила Ната, натягивая шапку. Ее светлые волосы были заплетены в две кривоватые косички, на концах которых покачивались пластмассовые божьи коровки.

Сестры замерли в коридоре – вроде бы родные, но слишком разные люди, которые просто вынуждены жить под одной крышей. Ната даже не смотрела на Яну, словно та была недостойна ее светлого взгляда.

– Пошли, – холодно буркнула старшая сестра, отпирая дверь.

И они пошли. Прямиком в серое, промозглое утро, где легко можно было прикинуться, что они вовсе и не знают друг друга.

Так проще. Так спокойнее.

И так вернее.

* * *

В колледже царила суматоха: кто-то заливисто хохотал, кто-то списывал трясущимися руками, а кто-то вплывал в фойе, источая горький запах сигарет.

Яна была из последних. Она шла в незастегнутой куртке, привычно улыбалась знакомым и здоровалась с одногруппниками. В родном доме ее привычная маска из показного дружелюбия с трудом ложилась на лицо, зато в колледже она намертво схватывалась на губах, словно цементом промазали для верности. Уложенные темные волосы, лаковая помада и иссиня-черная злоба, глубоко утрамбованная в груди.

Только в колледже Яна могла забыть и про вечно виноватую мать, и про сторчавшегося отца, и про ангелоподобную Нату, которую всегда вынуждена была держать за узкую ладонь, когда они переходили через дорогу по пути в школу. В такие моменты Яне хотелось толкнуть сестру прямо под колеса и закрыть хотя бы одну печальную страницу их общей истории. Но нет. Она шла, крепко держа за руку младшенькую, и не оглядывалась на нее.

– Привет, Ян. – Он выскользнул из-под чьей-то руки, расправился, бледный до синевы, с лихорадочно горящими глазами.

– Что? – лениво отозвалась она, остановившись. – Опять физику надо списать?

– Физику?.. – Он смешался на миг, но быстро оправился и ухватил ее за острый локоть. – Да черт бы с ней, с физикой. Подожди, не уходи. Поговорить надо.