Книга Рассказы 13. Дорога в никуда, страница 41 – Ирина Родионова, Николай Покуш, Константин Гуляев, и др.

Яне кажется, что весь дом подпрыгивает вместе с ней.

– Митя, перестань, сколько можно… – шепчет мама и наверняка гладит его по рукам, жмется побитой собакой, делая вид, что не замечает кислого перегара, который стал вечным спутником их папки.

У отца золотые руки: он может прибить любую полку и починить любой сломанный самокат, трезвым он сажает Янку на плечи и бегает с ней по двору, играя в воздушную тревогу, но в последнее время девочка все меньше и меньше видит отца нормальным, и это пугает ее не на шутку.

Он бьет – удар глухой и тихий, но мама всхлипывает, стонет едва слышно. Не уходит.

– Пожалуйста, тише, Яна спит…

– Я хочу выпить! – кричит отец, и Яна вжимается в пропахший холодом матрас. – Я могу выпить в своем доме?! Тварь, куда ты спрятала мои деньги?

Мама шепчет. Папа бьет. Яна плачет.

…Мать приходит, когда девочка забывается тяжелым сном, но от одного ее прикосновения Яна мигом просыпается. Дверь крепко заперта, окно закрыто, и мама прошмыгивает под одеяло, обнимает девочку подрагивающими руками. Яна жмется к матери всем телом, и та, рыхлая и полная, сразу же согревает замерзшие девчоночьи руки своим теплом.

Раскатисто храпит за стенкой отец, а дочка с мамой шепчутся, прижимаясь друг к другу.

– Ничего, Яночка, ничего… – бормочет мама, гладя девочку по волосам. От ее рук неприятно пахнет страхом, Яна давно выучила этот запах наизусть. – Папа все равно нас любит. Он болеет, доченька, просто болеет…

– Не болеет, а пьяный, – отвечает Яна и заходится лающим простуженным кашлем. Мама судорожно прикрывает ее рот рукой, только бы отец не проснулся. – Мам, разве так можно?

– Все хорошо, – шепчет мама, будто и не слышит. – А хочешь, я расскажу про приключения гусенички Пушинки, – помнишь, мы на огороде ее видели, черно-оранжевую, помнишь ведь?..

И она рассказывает про приключения гусенички, а Яна слушает, склизкий страх понемногу растворяется в груди. Мамин правый глаз заплыл, и дочка прячется от этого, прижимается к матери, только бы не видеть ее измученного лица. Мама снова обещает, что вылечит отца, закодирует, но время идет, а ничего не меняется.

Мамины сильные руки покрыты лиловыми подтеками, и Яна скользит по ним пальцами, выводит страшные рисунки. Где-то синяки выцвели и пожелтели, став просто головками одуванчиков. Ничего, скоро весна, и Яна будет таскать небольшие цыплячьи букетики, а мама станет улыбаться, и все правда будет хорошо.

Если отец как-нибудь не убьет их с перепоя. Этого маленькая Яна боится больше всего на свете: она как-то слышала по телевизору такой рассказ, и теперь ей страшно, что это станет и их историей.

На белом запястье Яны тоже лиловеет браслет из отпечатков отцовских пальцев.

Дочь засыпает с матерью в обнимку. И каждой из них хочется верить, что жизнь наладится, а папка наконец-то выздоровеет.

* * *

– Яна! Вы в порядке? – спрашивает голос, и Яна, стряхнув с себя горький алкогольный дух, понимает, что трубка все еще прижата к ее лицу. – Ну что, исправляем? Ваш отец никогда не притронется к наркотикам и не умрет молодым.

– Вот так и будет? Но почему?! – Яне хочется разреветься, и она держится из последних сил.

– Мне очень жаль, но… ваш отец – зависимый человек. Если мы уберем наркотики, он начнет заполнять пустоту алкоголем. Я… я ничего не могу с этим поделать. Простите.