Книга Физрук: на своей волне 8, страница 133 – Валерий Гуров

— Принял, Миш, — ответил я и отключился.

Аля Крещёный, кстати, уже выглядел спокойнее. Эмоции улеглись, лицо снова стало каменным. Он прекрасно понимал, что олимпиада — это шум, а ремонт — это самая что ни на есть реальность. Школу всё равно закроют, а значит, его планы будут доведены до конца.

Однако в этот момент к Але подошёл телохранитель и что-то сказал на ухо. И вот тогда маска Крещёного дала трещину. Он побледнел резко, глаза на секунду расширились…

Мне не нужно было слышать слова, чтобы понять смысл. Только что Але сообщили, что тендер выиграла не его фирма.

А значит, всё шло по плану, правда, по моему.

Кирилла наградили медалью, и олимпиада подошла к своему логическому закрытию. Оставаться здесь дальше я не видел никакого смысла. Потому я подошёл к своим ребятам, которые всё ещё шумели вокруг Кирилла.

— Так, мужики, — сказал я, привлекая внимание ребят. — Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает! Так что поехали праздновать!

* * *

Стол я накрыл так, чтобы пацаны запомнили этот вечер надолго. Большие блюда с мясом на углях, шашлык из курицы и свинины, рёбра в густом соусе, картофель по-деревенски с чесноком и укропом, овощи на гриле. А ещё огромные тарелки с салатами, лаваш стопками, кувшины с морсом и лимонадом.

Пацаны сначала вели себя тихо, словно боялись, что их попросят выйти и не шуметь. Потом один пошутил, другой засмеялся, и зал наполнился гулом. Они ели так, как едят подростки после победы — быстро, шумно и с жадным счастьем в глазах. Кирилл сидел в центре, смущённый и сияющий одновременно.

Я видел, как к нему по очереди подсаживались ребята, хлопали по плечу, что-то говорили и смеялись. Меня тоже благодарили. Сначала робко, потом всё громче и увереннее. Я слушал, кивал, улыбался, но внутри держал дистанцию. Радоваться было можно, но расслабляться — ни в коем случае.

Географ подошёл последним. Львович не спешил, стоял у стола, будто собирался с мыслями.

— Спасибо, Владимир Петрович, — сказал он. — Вы даже не представляете, что сделали.

Я молчал, давая ему договорить.

— После войны я потерял смысл. Работал по инерции, преподавал, жил… как получалось. А сейчас я вдруг понял, зачем всё это. Понимаете?

— Понимаю.

— В общем, теперь я решил открыть клуб боевых искусств для нашихже школьников, чтобы они не болтались где попало.

— Поздравляю, Львович. Это правильное решение, — искренне заверил я.

Чуть позже подошла Соня. Завуч выглядела уставшей, но счастливой.

— Ну вот, Володя, — улыбнулась она. — Мы спасли школу. Без тебя это было бы невозможно…

Постепенно стол пустел. Ребята начали расходиться, довольные и счастливые. Мы прощались у выхода — обнимались и хлопали друг друга по плечу. Позади осталась большая работа…

Когда дверь за последними закрылась, я оплатил счёт. Сумма была приличной, но правильные вещи стоят денег, и этот вечер должен был остаться у ребят в памяти без оговорок и мелочных разговоров.

Официант поблагодарил, пожелал хорошей ночи, и я тоже вышел из заведения в ночь. Дверь закрылась за спиной, я вдохнул холодный воздух и…

И почти сразу увидел их.

У тротуара стоял чёрный «мерин», чистый настолько, что в его боках отражались фонари и редкие прохожие. Рядом с машиной стояли два крепких парня в тёмных куртках.

Я даже не удивился.

Один из них кивнул на автомобиль: