Книга Физрук: на своей волне 8, страница 2 – Валерий Гуров

Несколько секунд я прокручивал в голове увиденное. Выходит, юридически вся конструкция пока держалась на ожидании и том, что «всё и так решено».

Сама же схема ещё была не запущена. Деньги ещё не пошли и легализация через стройку ещё не началась.

Я медленно выдохнул, сам того не замечая. Это было слабое место — пока тендер не выигран и победитель не утверждён, конструкция уязвима. Чуть копни и вся эта аккуратная юридическая башня сложится сама, как колос на глиняных ножках.

Чтобы не строить иллюзий и не играть в умника в одиночку, я открыл мессенджер и написал Михаилу, скидывая несколько фотографий из галереи.

«Миш, это документы на стройку при школе. Мне кажется, схема под вывод денег через тендер. Он ещё не закрыт. Я прав?»

Сообщение ушло, и я убрал телефон, снова оглядывая подвал. Оперативники уже собирали коробки с изъятым, задержанных вели на выход. Всё выглядело как законченная работа, почти идеально выполненная. Только вот по сути это было то же самое, что выбить витрину, оставив склад целым.

Телефон коротко завибрировал. Я достал его почти сразу.

«Ты всё правильно видишь,Володь. Классическая прокладка под стройку. Документы составлены под легализацию. Решающий узел здесь тендер. Пока его нет, всё можно развалить и схема дохнет».

Я перечитал сообщение дважды, хотя и так всё понял с первого раза. Значит, я не ошибся. Естественно, я понимал откуда здесь дует ветер. Однако главный игрок, Аля Крещёный, в этих бумагах не фигурировал нигде…

Да.

Человеком, стоявшим за всеми этими бесчисленными прокладками был мой старый знакомый. И для меня это было приятной неожиданностью.

Я понимал, что если оставить всё как есть, то люди Крещенного отработают свою роль, возможно получат свои статьи, а сам Аля просто отойдёт в сторону с карманами полными бабок. Там Аля переждёт, а потом через полгода зайдёт снова — уже через других…

Ровно так, как это делалось всегда.

Я поднял взгляд, когда мимо проходил майор. Он был в хорошем рабочем настроении, уверенный и собранный. Борисов искренне считал, что дело закрыто и, проходя мимо, бросил на меня короткий взгляд

— Ты чего такой задумчивый, Володь? Не радуешься? — бросил он на ходу с явным удовлетворением. — Вон какое большое дело провернули то! Всё! Основных взяли за мягкие точки.

— Радоваться рано, — я покачал головой. — Тут явно не конец, товарищ майор.

Борисов замедлил шаг, удивлено вскинул бровь.

— Володь, а ты о чем?

— Товарищ майор, — продолжил я.

Я достал телефон, открыл галерею и протянул ему экран.

— Те, кого вы сейчас оформили, — это пешки. Самый низ этой пищевой пирамиды. Их использовали, теперь подставили и на них всё и спишут. А человек, который всё это собирал, сейчас вообще нигде не засвечен, — пояснил я.

Майор взял телефон, пролистал несколько снимков, бегло, но внимательно.

— Так, допустим… а лаборатория тут причем, я что-то логику твою не догоняю, — сказал он. — Это ведь не отсюда документы?

— Вот смета, — продолжил пояснять я. — Видишь, как она выстроена? Здесь логика финансовых потоков, а не ремонта. Вот заявка на тендер и эта фирма, — я ткнул пальцем в строку, где значилась компания трудовика. — Она — лишь формальный участник.

— Володь… — нетерпеливо вставил майор.

Но я уже переходил к сути.

— У меня есть предположение, что через эту фирму прогонят деньги, которые лаборатория уже получила и которые нужно легализовать, — объясниля. — Ты же понимаешь, что через ремонт можно объяснить любые суммы?