Книга Физрук: на своей волне 8, страница 46 – Валерий Гуров

— Ну что, ты готов?

— Угу.

— Тогда поехали в реабилитационный центр, дружок.

— Тут такое дело, Владимир Петрович… Марина, когда узнала, что мы едем в реабилитационный центр, тоже сказала, что хочет поехать с нами.

По тому, как Вася это произнёс, было понятно, что новость его не обрадовала. Он аж поморщился и продолжил уже более эмоционально, будто оправдываясь:

— Понимаете, она у меня как мамка. Везде за мной носится. Я уже давно вырос,вообще-то. Я её об этом не прошу, честно.

— Она просто переживает, — пояснил я пацану.

Василий пожал плечами.

— Да я понимаю… Просто иногда это напрягает.

Всё это было мне более чем понятно. Марина действительно переживала за брата, и не на словах, а по-настоящему. У него была целая куча проблем, которые тянулись за ним шлейфом. А сестра, по сути, была единственным человеком, кто не махнул на него рукой. Марина реально помогала брату, как могла. Вытаскивала его, подталкивала, чтобы он наконец выбрался из этой ямы и снова начал жить нормальной, полноценной жизнью.

— Слушай, Вась, — сказал я, — не надо так про сестру. Она за тебя горой стоит. Таких людей в жизни немного.

Вася хотел что-то возразить, но я продолжил, не давая разговору уйти в нытьё:

— И без Марины мы никуда не поедем. Если она просит взять её с собой, значит, поедем вместе. Это не обсуждается.

— Ладно… она в школе ждёт.

Спорить он не стал, хотя по лицу было видно, что ему, конечно, хотелось бы ехать без сестры и её чрезмерной опеки.

По дороге к школе, где нужно было забрать Марину, я не стал включать музыку. Разговор назревал серьёзный, и я хотел, чтобы Василий меня услышал.

— Вася, — начал я, — давай я тебе по-человечески объясню, что такое реабилитационный центр и зачем мы туда вообще едем.

— Давайте, — ответил пацан. — Я слушаю.

— Это не больница, — продолжил я. — И не тюрьма, как многие себе представляют. В основе там принцип анонимности. Это сообщество людей, которые сами прошли через зависимость и пытаются жить без неё. Основа всей программы — так называемая двенадцатишаговая система.

— Двенадцать шагов — это типа… что?

— Это путь, — подобрал я нужное слово. — Сразу скажу, что путь далеко не быстрый и совсем не простой. Там нет волшебных таблеток и уколов. Это работа с головой, с честностью перед собой. А начинается она с признания того, что проблема есть и сам ты с ней не справляешься.

Я сделал небольшую паузу, но вопроса не последовало.

— Чтобы всё это начинать, нужно быть к этому морально готовым, — продолжил я. — Более того — нужно этого хотеть. Не потому, что сестра заставляет или я тебя привёз, и не потому, что «так надо». Если человек не готов и внутри сопротивляется, то программа просто не даст результата.

Василий слушал очень внимательно.Я видел, как он время от времени сжимает пальцы, потом расслабляет, прокручивая услышанное внутри себя.

— А если… — он запнулся, подбирая слова. — А если человек вроде как хочет, но боится?

— Бояться — это нормально, — ответил я сразу. — Боятся все. Плохо не бояться или делать вид, что проблемы нет.

Вася задал ещё пару уточняющих вопросов, уже более конкретных, про условия и время пребывания в центре. Уточнил, можно ли выйти, если совсем тяжело. Я отвечал честно.

Потом пацан замолчал и крепко задумался. Я дал ему это время и не торопил.