Книга Физрук: на своей волне 8, страница 73 – Валерий Гуров

Я говорил всё это не просто так. Просто я давно усвоил простую вещь: когда человеку дают право выбора, он начинает слышать. А когда его тащат — он начинает сопротивляться.

— Я тебя не заставляю, — заключил я. — Решай сама.

Милана долго молчала. Сейчас она решала тяжёлую задачу — признать себя слабой навсегда или рискнуть и оставить вопрос открытым. Это всегда самая неприятная развилка.

Девчонка наконец глубоко выдохнула и медленно кивнула.

— Хорошо, я попробую, — озвучила она своё решение.

От автора:

Ты погиб, спасая других. Но воскрес. Пусть чужое тело и чужая планета. Но страна — Союз Советских Социалистических Республик. Значит, есть шанс вернуться домой. https://author.today/work/296577

Мы пошли обратно в зал. Милана шла медленно, каждый шаг был осторожным, и я видел, что внутри у неё всё ещё туго натянуто, как струна.

Когда мы вошли в зал, девчонки расступились почти синхронно, освобождая место. В этом было столько осторожности и поддержки, что стало ясно — команда всё понимает, просто не знает, как правильно реагировать.

Я вернулся на то же кресло, подмигнув Марине. Марина поймала мой взгляд почти сразу, как только Милана заняла своё место в построении.

Музыка включилась, и номер начался заново.

Первые секунды дались Милане тяжело. Движения у неё получались скованными и угловатыми.

Милана явно старалась не ошибиться, вместо того чтобы прожить номер. Девчонка рядом заметно занервничала, ускорила темп, пытаясь вытянуть конструкцию на себя. Через пару движений сбилась уже она. И вот тут я увидел, как вся композиция снова начинает расползаться. Ещё немного — и всё посыпалось бы окончательно.

В какой-то момент Милана всё-таки сбилась окончательно. Она замерла на долю секунды — едва заметно, но для человека внутри «процесса» это была целая вечность. И вдруг Милана подняла взгляд и просто посмотрела на меня, будто проверяя, существует ли ещё та точка опоры, о которой мы говорили в коридоре.

Я медленно покачал головой…

В этот момент Марина, стоявшая у стены, уже собиралась вмешаться и остановить номер, но я, заметно только для учительницы, покачал пальцем, не давая ей это сделать.

Милана же вздрогнула, вдохнула глубоко. На секунду её плечи поднялись, потом опустились, и в этом выдохе что-то изменилось. Она попробовала снова.

Так бывало после пропущенного удара, когда ты вдруг перестаёшь дёргаться и начинаешь драться. Здесь было то же самое, только без кулаков.

Милана перестала следить за тем, как выглядит со стороны. Перестала проверять себя на соответствие чужим ожиданиям. Просто начала делать номер.

Ошибки никуда не делись, они всё ещё были, но перестали ломать девчонку изнутри. Они перестали быть для неё катастрофой, а стали просто частью движения.

Я увидел, как это изменение почувствовали не только я и она. Девчонки вокруг уловили момент почти мгновенно, словно напряжение, висевшее над номером, кто-то резко ослабил. Ещё несколько секунд назад школьницы двигались осторожно, с оглядкой,будто каждый шаг мог стать последним, а теперь они начали подстраиваться друг под друга.

Я сидел на скамейке и ловил себя на том, что впервые за всё выступление перестал мысленно считать секунды до провала.

Конечно, переход произошёл не резко. Не было никакого волшебного щелчка, после которого всё стало идеально. Всё происходило постепенно…