Книга Физрук: на своей волне 8, страница 74 – Валерий Гуров

Но номер стал живым.

Это чувствовалось, потому что напряжение сменилось вниманием, а страх — работой. И именно это было тем самым изменением, ради которого всё и затевалось.

Музыка закончилась почти синхронно с последними движениями девчат.

Я начал хлопать первым. Через пару секунд к моим хлопкам присоединилась и Марина.

Милана стояла на месте, тяжело дыша, и я видел, что ей нравится происходящее, хотя она и не улыбалась широко. Лицо у девчонки оставалось серьёзным, усталым, но в глазах окончательно исчезла пустота.

Милана встретилась со мной взглядом, и я едва заметно кивнул, фиксируя простую, но важную вещь — работа сделана. И девчонка тотчас кивнула мне в ответ, улыбнувшись кончиками губ.

А вот то, что произошло дальше, признаться, было для меня несколько неожиданно… Мои ребята-борцы, с которыми у нас намечалась тренировка, зашли в актовый зал. Не знаю, может быть, кто-то сказал пацанам, что я здесь. Так это или не так — было по большому счёту неважно; важнее было то, что борцы тоже начали хлопать. По всей видимости, пусть часть выступления, но парни видели.

Энергетика в зале поменялась почти мгновенно.

Девчонки начали расходиться со сцены, переговариваясь вполголоса. Марина же подошла ко мне.

— Спасибо, Володь. Правда…

— Всё в порядке, — подбодрил я учительницу.

— Владимир Петрович, — в этот момент донеслось со стороны: Барсук спрашивал, Ваня. — А тренировка у нас будет или как?

Марина, поняв, что у меня наступило время тренировки, улыбнулась и пошла к своим девчатам.

Я же развернулся к пацанам.

— Я тебе щас дам, Вано, «или как». Все построились — шагом марш в зал!

Тренировка с борцами началась.

Я, как и на тренировке по баскетболу, не лез в процесс сразу. Стоял чуть в стороне, опершись на стойку, и наблюдал.

Первые упражнения шли в парах — парни отрабатывали контроль дистанции и проходы в обе ноги. Формально всё выглядело правильно и даже аккуратно. Если смотретьсо стороны и не знать, куда именно смотреть, можно было решить, что тренировка идёт идеально.

Но мне очень быстро стало понятно, что для части ребят это была сцена. Сцена, на которой можно было показать своё превосходство над другими пацанами — из числа тех, которые только-только начали заниматься борьбой, — над новичками.

Боба, Биба и Иван чувствовали себя на матах местными царьками. Все трое были с борьбой на «ты», и сейчас они упивались своим превосходством над другими пацанами.

Все трое громко смеялись после каждого удачного приёма и нарочито демонстрировали силу.

Я всё это видел и не вмешивался. Специально не вмешивался. Если остановить их сейчас, они просто спрячут свои замашки поглубже и начнут изображать правильных. А мне нужно было увидеть настоящую картину.

Но один из троицы выделялся на фоне остальных. Боба был физически сильнее большинства, в его движениях чувствовались сила и опыт, но вместе с этим сквозило откровенное пренебрежение к партнёру, как будто перед ним мешок для тренировки.

Стоял он в паре с Геной. Между ними и раньше искрило, а сейчас это просто получило «официальную» форму. Гена был новичком, уступал в массе и опыте, но работал честно и старался не показывать лишнюю агрессию.

Боба же сначала давил аккуратно, в рамках правил. Да, он делал проход жёстче, чем требовалось, но это поначалу ещё можно было списать на усердие.