Книга Физрук: на своей волне 8, страница 75 – Валерий Гуров

Однако потом давление стало откровенным. Боба быстро перестал притворяться и начал работать с избыточной силой, которая уже не имела отношения к задаче. Действия у пацана были не опасные, но унизительные.

— Чего так жмёшься? — усмехнулся он, не скрывая раздражения. — Работай, не бойся.

Гена молчал — терпел и продолжал работать так, как мог. Уже одно это, зная характер этого пацана, было своего рода достижением.

Я видел, как Гена стискивал зубы, но всё же держал себя в руках. Боба же почувствовал, что партнёр не сдаётся, и это его только разозлило. Он начал набирать обороты, словно хотел доказать что-то не Гене, а всем вокруг.

И в какой-то момент он, пройдя в обе ноги Гены, поднял его в воздух и вместо того, чтобы отпустить и продолжить работать, какого-то чёрта стал удерживать Гену в воздухе.

Это уже было лишнее. Но в следующий момент Боба перешёл невидимую черту.

— Я так сеструна первый звонок на ручках носил, — прокомментировал он.

— Слышь, за языком следи! Отпусти…

— Да тише, чего ты как тёлка мнешься…

И с этими словами Боба сделал бросок, впечатав Гену со всей силы в мат. Гена попытался сопротивляться, и, понятное дело, после таких слов пацан полез в драку. Но Боба, гораздо более опытный, взял его руку на захват. Гена вздрогнул, но не стучал, потому что не хотел показать слабость.

Я увидел мгновенно, как угол сустава у пацана стал неправильным. Остальные пацаны замерли, не зная, вмешиваться или нет.

Я же понимал: ещё секунда — и будет травма. Гена наконец застучал, но Боба не собирался отпускать.

— Стоп! — рявкнул я и, подскочив, буквально схватил Бобу за шиворот.

Он инстинктивно ослабил захват, и Гена тяжело распластался на ковре, перевернувшись на спину. Пацан несколько секунд просто лежал, глотая воздух.

— Встал. Всё нормально? — бросил я.

Гена кивнул, всё ещё тяжело дыша, и с усилием поднялся на ноги. Видно было, что плечо у него ноет, но сустав остался цел.

Только после этого я перевёл взгляд на Бобу.

— Ты сейчас что делал? — сухо спросил я.

Боба пожал плечами, как будто вопрос был странным.

— Работал, — прикинулся он «под дурака». — Он не сдавался.

Я покачал головой едва заметно.

— Это не ответ, — отрезал я. — Ты мне чуть бойца не поломал.

— Владимир Петрович…

— Не «Владимир Петрович», — перебил я Бобу и уже тише добавил: — Ты чего вытворяешь, ты понимаешь, что пацана оскорбил?

Гена наконец рванулся сюда, вскочил и попытался броситься на обидчика, но я остановил его взглядом. Борзый тут же смекнул, что нужно делать, и удержал Гену за плечо.

Я же вернул взгляд на Бобу. Я не спешил говорить. Сначала просто смотрел на Бобу, чтобы он сам понял, что сейчас происходит.

— Значит так, — процедил я. — Сейчас ты выбираешь.

Боба чуть дёрнул подбородком, будто хотел снова прикинуться наглым и несгибаемым. Однако в глазах у него уже мелькнуло то, что пацан обычно прятал, — осторожность. Он понял, что привычный номер «я просто работал» не прошёл.

— Первый вариант, — продолжил я, — ты встаёшь, берёшь свои вещи и уходишь с тренировки. Прямо сейчас.

Боба молчал.

— Второй вариант — ты остаёшься. Но тогда ты принимаешь правило зала.

Я видел, что в глазах у Бобы всё ещёбурлит раздражение. Ему не нравилось, что его поставили в рамку.

— Какое ещё правило? — бросил он.

— Око за око, — пояснил я. — Ты сделал захват так, что человек должен был стучать, чтобы не остаться калекой. Ты унизил его словами, потом ещё и добил этим броском. Значит, чтобы ты остался в команде, ты должен на своей коже понять, где заканчивается борьба и начинается гадость.