Онлайн книга «Искатель, 2006 № 12»
|
Визитер подумал, что «карандаш», пожалуй, означал в словах этого человека нечто иное, чем пишущую принадлежность, но не стал заострять на этом внимание. В конце концов, он слышал и более странные вещи в свой адрес. — Пасквильный выпад в сторону героя революции, — продолжал человек за столом, вертя в руке тяжелую скульптурную зажигалку. — Вообще-то можно дать ход этому делу, не так ли? Достаточно только позвонить куда следует. Что скажете в свое оправдание, гражданин с сомнительной фамилией? Визитер тяжело вздохнул. — Товарищ предгорсовета, прошу прощения. Со мной всегда что-нибудь случается в присутственных местах. Теряюсь в мыслях, понимаете? — Гм! — многозначительно промычал градоначальник. — Я опять что-то ляпнул? — надломленным голосом спросил визитер. — А вы не догадываетесь, нет? — Нет. Честное слово. — Вам сколько лет? — Мне? — Визитер на секунду задумался. — Тридцать. Вы же смотрели паспорт. — Тогда откуда у вас эти старорежимные понятия? Ха, — и предгорсовета сокрушенно покачал головой, — «присутственные места»! Это же сказать такое! Да, пережитки прошлого мы еще долго искоренять будем… Вы в комсомоле состояли, гражданин? — В комсомоле? — И снова секундная пауза. — А, молодежная община! Живые пирамиды на сцене клуба! — Что-что?! — О Господи, — еле слышно простонал визитер. — И когда я научусь… — Бога, гражданин, упоминать будете в церкви, которая отделена от государства. Может быть, вы еще и верующий? — Это совсем не то, что вы подумали… — Нет, вы только послушайте, — насмешливо фыркнул предгорсовета, — приходит в советское учреждение пятно капитализма и указывает народу, что ему надо делать! Может, еще и монастырь восстановим? Объявим субботники! Вырядимся в рясы! В колокол ударим! Слава Бо… тьфу!., хорошо, массы очистились от этого опиума! — Но послушайте… — Нет! — отрезал предгорсовета. — Вы, как я понял, пытаетесь привить реакционные понятия, а затея с прудом — часть продуманного плана. По вам тундра плачет, гражданин с труднопроизносимой фамилией! После таких слов визитер поспешил встать. Горький опыт он уже имел. — Прошу прощения. Очевидно, произошло недоразумение. Я хотел как лучше для города. Для горожан. Но раз вы считаете, что… словом, прошу о нашем разговоре забыть. Он направился к двери, открыл ее и, поколебавшись, обернулся к утонскому градоначальнику, продолжавшему вертеть в руке зажигалку. — Только, пожалуйста, помните, товарищ предгорсовета… — Ну? Что я должен помнить? — Если вы все же передумаете и решите очистить пруд от ила, я всегда готов… Любую работу… С лопатой, тачкой… — Вон, — устало произнес предгорсовета. Поняв, что хождение по инстанциямне только бесполезно, но и небезопасно, он, заботясь, по всей видимости, о душевном здоровье, проторил тропу в дешевую закусочную. Выпивал, правда, немного: стакан крепленого вина, либо пару кружек пива. Этому новому для него увлечению могли способствовать два обстоятельства: отсутствие жены и наличие карманных денег. Не исключено, что второе как раз проистекало из первого. Вообще, он мог бы жить широко. Помимо зарплаты слесаря-инструментальщика шестого разряда, он получал премии за рационализаторскую работу. У кого-то там выпивка, у кого-то женщины, а у него бзик — модернизация производства. Печально, но товарищи по цеху были не в восторге от неуемной энергии новоявленного Кулибина. С ним пытались говорить по-дружески, но он этого не понял; не понял очевидную истину, что коллектив — это сила. И этот непростительный пробел в политграмоте товарищи восполнили. Подстерегли как-то после смены в скверике — как раз у закусочной, куда он направлялся «подпитать творческий потенциал», — и побили. Не так чтоб очень уж крепко. Но внушение сделали. Коллеги надеялись, что совесть в человеке проснется. |