Книга Искатель, 2006 № 11, страница 59 – Журнал «Искатель», Андрей Кожухов, Ян Разливинский, и др.

Аэробус же пусть летит себе дальше, у него постоянный неизменчивый путь, в отличие от нашей жизни. Наша жизнь зависит только от нас. Я хочу, чтобы все было отлично. И я знаю, что так и будет.

Ян РАЗЛИВИНСКИЙ

СТАРЬЕВЩИК

фантастическая повесть

1.

Всю зиму Машина Времени простояла на даче Мотина, в дальнем углу широкого, заваленного чем попало двора, в закутке между тремя поленницами дров, накрытая кривой забавной шапочкой лежалого снега. Бомжи Машину не замечали, потому что видимых деталей из меди, алюминия или нержавейки не наблюдалось, а отколупывать вмерзшую будку и тащить куда-то — себе дороже.

Сам Мотин сидел на хорошо протопленной даче возле раскрашенного морозом оконца и читал фантастику. Современную фантастику он не особенно воспринимал, но понять хотел, поэтому специально съездил в город и привез дюжину книжек.

— Вот ведь пишут о чем ни попадя, — говорил он молодому приблудному коту, заходившему выпросить еды и послушать умного человека. — Все, что угодно, наизнанку вывернут. Безо всякого. Так и я могу романы писать. Вот, слушай, чем не сюжет: Батый на самом деле был освободителем Руси. Потому что в это самое время на Руси собрались могучие черные волхвы, угрожавшие всему миру. Они разделили меж собой Русь на уделы и черпали каждый в своем психоэнергию. Еще они, конечно, разрабатывали оружие страшной силы. Поэтому Батыю ничего не оставалось, как срочно собрать всю орду, какая была, и двинуться на Русь. Представляешь, сколько кровопролитных страниц можно смастрячить? А еще можно написать, что Ленин — это не Ульянов из Симбирска, а реинкарнация Степана Разина. А тот — реинкарнация Спартака. И вот поэтому он всегда помнил, что богатые — его враги, и в каждой жизни мстил им. Тут вообще три тома накатать можно, прямо у печки, не вставая.

Кот, склонив голову, внимательно слушал этот бред, дожидаясь, пока Мотин перестанет размахивать пустой ложкой и наполнит наконец теплым супом «из пакетика» треснувшее блюдце.

В первых числах марта, когда небо из стального стало бирюзовым и с крыш поползли вереницы тонких пока сосулек, Мотин решил, что пора.

В субботу он раскидал снег вокруг Машины, отбил чуть приржавевшую за зиму дверцу — наверное, в замок попала вода — и с полдня копался в стылом нутре, время от времени убегая в дом погреться чайком. Кот тоже вышел во двор, валялся на оттаявшей скамеечке и с легким недовольством косился на суетящегося Мотина.

В воскресенье с утра Мотин крепко позавтракал, покормил кота, накинул на себя вместо шубы легкий ветхий плащ и, прихватив рюкзак с лопатой, рысью пробежал к Машине. Все было отцентровано еще со вчерашнего дня, и Мотину оставалось лишь запустить энергетическую систему, а когда датчик, переделанный из дифференциального манометра, показал набор энергии в 120 мегаватт, нажал на красную кнопку.

Машину тряхнуло, потом начало плавно раскачивать. Дело привычное — сколько Мотин ни старался, ликвидировать эту болтанку он не мог. И гироскоп пробовал приладить, и с компенсирующими полями колдовал — без толку: не все еще в пятом измерении было понятно и подвластно человеческому разуму.

К счастью, болтанка длилась не больше, чем всегда, — минут пять по внутреннему времени. Машина дрогнула, как кот во сне, и замерла. Мотин сторожко выглянул в заделанное плексигласом оконце, всмотрелся. Вроде все было чисто. Тогда он подтянул дверцу на себя и отщелкнул шпингалет.