Книга Крест княгини Тенишевой, страница 49 – Людмила Горелик

Лидин, слушая отповедь, угрюмо молчал.

— Ну а кто же? — спросил он, когда она умолкла. — Кто, по-вашему, мог это сделать?

— Никто! — Ответила княгиня. — Никто, дорогой Василий Александрович! Я не знаю кто и знать не желаю. Все мои гости и служащие вне подозрений. Может, Булька укатил и спрятал! Может, бродяга какой-то забрел случайно с большой дороги и украл! Не стоит и искать его.

Некоторое время все трое стояли молча, думая о кресте. Кто же украл его? Кто? И конечно, в настоящую минуту всех троих волновал не далекий теперь почти, как космос, 1909 год, а события нынешние, не менее загадочные.

Первой очнулась и решила продолжить светскую беседу Шварц.

— Какая сегодня погода хорошая! — воскликнула она. (Леля, которой никогда раньше не доводилось беседовать с олигархами, действовала на автомате: о литературе было, значит, теперь надо о погоде). — Может, прогуляемся по городу?

— Действительно, сегодня не слишком жарко, приятная погода. Почему не прогуляться? — включился в диалог бывший полицейский, поддержав, наконец, подругу.

— С удовольствием приму ваше приглашение. — Ответил новый знакомый. — Я ведь приезжий и осматриваю ваш красивый город.

Прогулка оказалась недолгой — видно, город туриста не слишком интересовал или были у него думы посерьезнее. Через сорок минут они все сидели за столиком на площадке перед кафе «Русский двор» на Блонье. Началось с того, что Кружков пригласил зайти в ресторан «Хаген» мимо которого они проходили: бизнесмен хорошо сознавал, что разговор предстоит деловой, а деловые разговоры лучше вести сидя; он был уверен, что в ресторане им будет удобнее. Леля идею, в общем, поддержала, но тут же забраковала «Хаген», выразив желание посидеть на улице.

— В ресторане душно, — сказала она тоном капризной светской львицы. — От кондиционера дует! Можно просто на Блонье посидеть или, вот, в «Русском дворе» есть столики на улице.

Потапов, припомнив, что в кошельке у него пятьсот рублей, живо согласился, а Кружков не стал возражать. Поэтому они сидели теперь за столиком под безвкусным пластмассовым балдахином и бизнесмен морщился от мангального дыма: рядом со столиками в «Русском дворе» готовят шашлыки.

— Кристина сейчас нервная, вы не сердитесь на нее, — начала разговор Елена Семеновна. — У нее муж чудом остался жив после взрыва, и еще неизвестно чем кончится. Вы ведь, наверно, слышали?

— Да, слышал, — бесстрастно кивнул Кружков. — Об этом взрыве мне рассказала ваша подруга Волохова, в музее. — Лицо его оставалось любезно-непроницаемым: он был прекрасный покерист, в молодости зарабатывал игрой на деньги.

Тогда включился прямолинейный Потапов. «Прямолинейный» — такая была у него роль в этой игре; он свою роль определил сам, правильно поняв ее необходимость.

— Вы с Виктором Муркиным знакомы? — спросил он.

— Я имел возможность беседовать с Виктором Ивановичем один раз; и эта беседа запомнилась, — Кружков продолжал вести разговор все так же светски, на вопросы отвечал любезно, инициативы не проявлял.

— Если вы узнали о покушении на Муркина только в Смоленске, почему же вы приехали сюда? — Потапов уже не скрываясь вел допрос, и Кружков это принимал как должное. Бывший советский участковый заинтересовал его: он явно был сложнее, чем хотел казаться. И бизнесмен решил приоткрыть карты.