Книга Крест княгини Тенишевой, страница 47 – Людмила Горелик

— Как некому?! Остается еще Базанкур… Она высокого мнения о себе, чувствует себя недооцененной (вероятно, так и есть, ей характер мешает), деньги ей остро нужны. Она может просто из ложного чувства справедливости украсть — как бы взять свое, чего недодали…

Киту уже всерьез волновалась. За внешней сдержанностью ее скрывалась натура страстная, с высоким чувством справедливости. Как правило, она не давала воли своим чувствам, но иногда, если вопрос ее очень волновал, они прорывались. Между подругами уже повелось, что в этих редких случаях обыкновенно более импульсивная Мария наоборот старалась сохранять спокойствие. Ведь должен быть хоть один собеседник спокойным?

— Я всегда восхищалась твоей логикой, Киту, и твоим пониманием людей, и все же ты не права… — сдержанно сказала Тенишева. — Ольга Георгиевна — человек благородный, у нее душа тонкая. Тем более, она сочувствует нашей деятельности, переживает за судьбу музея. Нет, не станет она музейный экспонат воровать! — И чуть помолчав, добавила. — А логика иногда может сильно подвести.

Четвертинская кивнула.

— Согласна. И я не хочу так о ней думать. Сердце протестует.

— И не надо! Не надо, дорогая Киту! Конечно, нет! Не надо и думать так, это гадко. — Тенишева даже поморщилась. — Давай вообще не будем к этому возвращаться?!

Киту была согласна и ушла успокоенная.

Однако Тенишевой пришлось возвращаться к проблеме очень скоро.

Опять погрузившись в работу, княгиня почти забыла неприятный разговор. Отвлеклась она и от сожалений по поводу потери креста — прекрасного музейного экспоната, которому так радовалась, но эту радость украли. Тонкий рисунок на эмали занял все ее мысли. Встала из-за рабочего столика она уже перед самым обедом. Едва успела снять рабочий халат, в мастерскую пришла Лиза: в обязанности горничной входило делать уборку в мастерской после завершения работы княгиней.

В этот раз Лиза выглядела возбужденной и сразу обратилась к хозяйке.

— Мария Клавдиевна, — начала она. — Что я заметила… Как-то странно ведет себя эта журналистка, Базанкур. Я сейчас видела, как она к самому балкону, что в вашем кабинете, подошла и подпрыгивала, чтоб внутрь заглянуть! Как ребенок, в самом деле! Даме неприлично прыгать. Что она там разглядывала, в кабинете?

Тенишева подняла брови.

— На балкон заглянуть хотела? Там же кусты у нас высокие. Через них не заглянешь.

— Так она через кусты пролезла, к самому балкону подошла! В том-то и дело. Могла и юбку порвать, не пожалела. Продиралась, как медведь — оцарапалась, небось, вся. И неприлично даме… Подошла близко к балкону и внимательно так смотрела, аж подпрыгивала — внутрь заглядывала, в кабинет, потом оглянулась воровато — и назад через кусты. Не просто так это делалось!

Тенишева еще больше удивилась и пожала плечами.

— Наверно, посмотреть что-то хотела. Скорее всего, живопись Малютинскую рассмотреть. Она интересуется искусством. –

Потом, нахмурившись, княгиня строго добавила.

— Лиза, в твои обязанности не входит следить за гостями. Ни до пропажи музейного экспоната ты не должна была этого делать, ни сейчас. Я погорячилась, когда спрашивала тебя. Мало ли какие у людей побуждения… В данном случае Ольга Георгиевна могла заинтересоваться Малютинской росписью, и скорее всего, так и было. Она как-то и меня о Малютине расспрашивала.