Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 126 – Макс Ганин

— Согласен с тобой. Систему победить невозможно! И даже бороться с ней бесперспективно и слишком накладно выходит, — с грустью констатировал Дима.

— Да, но ее можно и нужно менять. Если отменить палочную систему в полиции, им не надо будет гнаться за выполнением плана и сажать всех подряд, лишь бы получить премию и медальку. Если судей выбирать, а не назначать, может быть, тогда они начнут сами приговоры писать, а не тупо копировать то, что им принес следователь, включат голову, попробуют обратить внимание на факты, а не на безосновательные обвинения. И самое главное: пока не начнут отпускать под залог или применять другие меры, не связанные с лишением свободы, ментам будет сложнее выбивать признательные показания: придется поработать и поискать настоящих преступников, а не сажать первых попавшихся дурачков и вешать на них все нераскрытые преступления в отделе.

— Ты думаешь, это реально?

— Теоретически да, а практически это подвергнет всю систему непереносимому шоковому воздействию, после которого наши места в колониях должны будут занять обладатели люксовых автомобилей в погонах силовых ведомств. А вот для них шконок может и не хватить! — пошутил Гриша, и они рассмеялись.

— Тебе нравится препарировать людские пороки и копаться в грязи уголовных душ? — спросил Иван Балабошин, подключившийся к их разговору.

— Не нравится и не хочется, — не задумываясь ответил Гриша. — Но оставлять все это без внимания, без огласки, без привлечения общественности, забыть или закопать в себе я не могу. Суды, следственные органы и исполнительная система частенько несправедливы, подлы и жестоки в современной России. Они трактуют законы на свой лад и в свою пользу, и я не могу не рассказывать об этом. На своем примере, на примере других людей, которых я повстречал за этот недолгий тюремный срок, я хочу донести до слышащих и показать видящим, что надо что-то менять, что рано или поздно этот гнойник прорвется, и тогда мало никому не покажется. Да, многие реальные преступники кричат о своей невиновности и выдумывают красивые истории, чтобы изобличить себя, избежать наказания или, того хуже, оболгать и очернить других, но я говорю только о тех делах, которые я читал лично, сравнивая написанное с рассказами осужденных. Верить не хотелось и не всегда получалось, но бумаги с печатями судов и подписями прокуроров заставляли ужаснуться, удивиться, а иногда даже порадоваться за себя, что я еще так легко отделался и мне повезло по сравнению с другими.

Несмотря на то, что семерка была самым настоящим красным лагерем, здесь не гнушались играть на интерес как в настольные игры, так и в карточные. Естественно, время от времени появлялись проигравшие, неспособные погасить долг. Так, например, в девятом пресс-отряде проигрался некий Роман — на тысячу триста рублей. Он сперва обещал вернуть должок, но потом, ссылаясь на тяжелые жизненные обстоятельства, отказался, заявив, что пойдет на вахту и всех сдаст с потрохами, а сам закроется на БМ. От него временно отстали, но через месяц, когда он окончательно расслабился, отрезали указательный палец и треть безымянного, согласно его карточному долгу. Администрация списала этот инцидент на производственную травму при несоблюдении Романом техники безопасности при работе с болгаркой[94]. С Юрком из четвертого барака обошлись намного лояльнее: сначала сильно избили за задержку по платежу, а потом назначили шнырем, и теперь он стирает носки и трусы для активистов.