Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 220 – Макс Ганин

На черной стороне из-за внутрилагерной инфляции, вызванной успешными действиями администрации колонии, резко подскочили тарифы. С черного барака теперь требовали не менее двадцати пяти тысяч рублей деньгами и пять блоков дорогих сигарет в месяц на общее, восемь тысяч на больничку, пятнашку — на телефонные карточки для воровских нужд или под крышу. Так что получалось пятьдесят-шестьдесят тысяч с барака в месяц и двадцать процентов с игры, а это еще как минимум двести тысяч рублей.

Для получения такой суммы смотрящие ежемесячно устраивали турниры по нардам и картам, а потом — и между бараками. Победители лагерного турнира получали разные призы: за первое место — большой смартфон за двадцать пять тысяч, за второе — смартфон поменьше за двадцать, а за третье место — фонарик, то есть кнопочный телефон без интернета, за десять тысяч рублей. Вход в турнир стоил тысячу, и можно было докупать еще девять «жизней» по пятьсот рублей. Такие карточные игры, как покер, сека или «тысяча», проходили ежедневно. Бо́льшая часть контингента черной стороны была задействована в игре. Всем предоставлялся разный денежный кредит в зависимости от имеющихся активов, а также лимит на разрешенный проигрыш. В конце каждого месяца зэки начинали бегать по лагерю и названивать родным и близким в поисках бабла на закрытие талана — общего счета по обязательствам за игру. Не имеющие возможности расплатиться продавали свои вещи, телефоны, умоляли друзей и уговаривали родителей прислать им деньги, чтобы не получить по морде и не быть признанным фуфлыжниками, не быть брошенными на тряпку или, того хуже, в обиженку.

Самое интересное, что смотрящий за бараком всегда закрывал возникшие минусы своими деньгами, чтобы его не разгрузили[150]с должности, а это зачастую серьезная потеря статуса и перспективы дальнейшего роста в воровской иерархии. Блатной выплачивает свои, а потом выбивает их из должников любым доступным для него способом. Хабар, один из самых башковитых среди всех смотряг, предложил ограничивать игроков до разумных сумм возможного проигрыша, но Кремль ответил отказом, ссылаясь на невозможность занижения планки по сборам, так как они сами перед ворами за эти сборы и отвечают — и сами же боятся быть разгруженными со своих блатных должностей. А еще нового положенца Авдея руководство колонии обязало отслеживать выплаты сидельцев по их долгам приставам и прочим судебным искам, поэтому денежная масса на черной стороне резко снизилась, что могло привести к обнищанию общака.

В конце мая Матвей Жмурин пригласил Гришу в гости на чай и поговорить. Тополев выждал паузу, умирая от любопытства, с одной стороны, и имея желание отомстить Моте за прошлые отказы в финансовой помощи, с другой. В воскресенье перед ужином, когда внимание сотрудников администрации к происходящему в лагере минимально, Гриша прокрался в десятый. Когда они зашли в кормокухню, все, кто там находился, тут же метнулись прочь при виде хозяина. Матвей предложил чай-кофе, но Григорий гордо отказался. Жмурин рассказал свою последнюю идею механизма вывода денег за рубеж через форекс-брокеров — именно ту, которую Тополев предлагал и описывал ему еще в августе 2015 года, когда только приехал в колонию. Он повторил ее слово в слово, как свою, выстраданную им идею, проверенную и неоднократно отшлифованную, и предложил Грише возглавить этот процесс: все создать и запустить, еще находясь в лагере, а после освобождения заняться этим бизнесом вплотную — с условием прокручивать не менее двадцати миллионов долларов ежемесячно.