Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 221 – Макс Ганин

— У меня нет никого, кто мог бы все это создать. И первый, кто пришел мне на ум, — ты! — важно сказал Матвей. — И только тебе я могу это доверить.

— А почему еще четыре месяца назад ты мне не верил, а сейчас вдруг только мне и можешь доверять? — ехидно и строго спросил Григорий.

— Ты у меня просил денег на игру на бирже, поэтому я тебе их и не дал. А это совсем другое дело, — оказавшись готовым к такому вопросу и ничуть не раздумывая, ответил Жмурин.

— Мне надо подумать до среды, — не желая связываться с криминальным бизнесом Матвея, но не обрубая возможность продолжения общения, ответил Тополев.

— Я не тороплюсь. Совсем. Вопрос, конечно же, срочный, но не горящий.

Ответ с просьбой подумать был для Гриши огромным личным прорывом: он хотел грубо отказать Матвею, тем самым спровоцировав конфликт, но сумел сдержаться, выиграв время поразмыслить и посоветоваться. Раньше он был резче и бескомпромиссней, чем частенько вредил сам себе, а теперь, после нескольких лет отсидки, набравшись жизненного и тюремного опыта, стал умнее и хитрее, а главное — научился говорить «нет» и в первую очередь блюсти свои интересы.

Перед отбоем Тополев рассказал о встрече со Жмуриным своему близкому на тот момент соотряднику — Гарику Матевосяну, который сразу же раскусил Мотю. Будучи сорокапятилетним умудренным опытом армянином, бугром цеха по приготовлению жареного мяса и салатов с пирожками, Гарик предположил, что Матвей хочет, чтобы Гриша ему все построил, раскрыл все секреты и ноу-хау здесь, в лагере, а потом бы он его кинул, как он обычно поступал со всеми своими партнерами и друзьями. Гарик посоветовал взять гонорар за работу вперед, если вдруг Григорий решится на совместный бизнес. Тополев согласился с предложением Гарика и в мессенджере написал Жмурину послание:

«Для меня возможны два варианта сотрудничества: первое — партнерские отношения со всеми вытекающими обстоятельствами, но это невозможно, так как мы друг другу не доверяем; второе — это рабочие отношения, то есть наем на службу с выплатой достойной зарплаты, четко поставленной задачей, вменяемыми сроками выполнения, премиальными и бонусами. Но и в этом случае, ввиду недоверия, приходится требовать аванса и гарантий. Других способов я не вижу».

Тем временем Тополев неофициально, но с согласия Болтнева устроился к Жукову помощником на ПФРСИ. Они вместе принимали этапы, расселяли новеньких по камерам и готовили их к распределению. Место было шикарное! Никто из сотрудников администрации не приходил в их барак, поэтому они не опасались шмонов и проверок, мобильный телефон всегда был под рукой, что позволяло Грише торговать на бирже весь день, рыскать в интернете и смотреть фильмы онлайн. По легенде Жукова он занимался подсчетом и учетом одеял, подушек и матрасов.

Пару раз на вечерней проверке в помещении, функционирующем в режиме следственного изолятора, дубаки спросили, что он тут делает, и, получив объяснение, успокоились. А после того, как Тополев подарил ДПНК Кравенцу текст своего былинного сказания «О холопе Гарике и Соловье Разбойко», вообще сыскал уважение и дружбу всех дубаков колонии. Кравинец даже разрешил Матевосяну вывести Гришу с утра, до развода, на промку к нему в цех — поесть жареной картошки.

Григорий был в бане, когда вдруг прибежал испуганный Костик — завхоз помывочной — со словами «Боря, срочно веди Гришу на вахту! Мне только что позвонил Кравинец и спросил, у нас ли Тополев, что он тут делает, и велел срочно идти к нему. Отмажешь его там, если получится!».