Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 228 – Макс Ганин

***

Лариса Чувилева, воодушевленная близившимся окончанием срока Гриши, стала загодя готовить его к совместной жизни. Она периодически присылала ему свои фотографии в домашнем интерьере, фоткала двух котов, советовалась с ним по поводу ремонта ванной и туалета, расспрашивала о любимых блюдах и вкусовых предпочтениях. Тополев с удовольствием играл с ней по ее правилам, продолжая держать Ларису в уме как запасной аэродром на случай отказа родственников его принять.

Они ворковали практически каждый день, и Чувилева уже всерьез обсуждала возможность родить ему ребенка в свои сорок пять и покупку в кредит новой, большей по площади квартиры вместо ее однушки в Подмосковье. Гриша не задумывался — вернее, не хотел думать — о том, что, продолжая общаться, он, не находя для Ларисы места в душе и не желая с ней жить, давал ей ложную надежду на несбыточные мечты. Он, как научила его тюрьма, думал в первую очередь о себе: если вдруг будет негде жить, он всегда сможет приехать к Чувилевой. Ну, а дальше — как Бог даст: либо стерпится-слюбится, либо «расход, как в море корабли».

Чем ближе подходил срок освобождения, тем больше Тополев задумывался о предстоящей жизни на свободе. Он частенько вспоминал мучения Муравья за неделю до выхода: тот боялся свободы до такой степени, что, оказавшись дома, передознулся и помер. Теперь Гриша отчасти понимал его и вечерами так же лежал, думая, как, где и на что жить дальше, к кому обращаться за помощью, кому доверять. Но ответов не находил. Конечно, дома его ждали тетка с отчимом и бабушка девяноста пяти лет, но это был их дом, вернее — квартира Богдана, и для Григория там было место в лучшем случае на диване в проходной комнате. Но с родными, как говорится, в тесноте, да не в обиде. В то же время так долго жить все равно было нельзя.

После приговора Гриши стал равнодушен к православию в целом и походам в церковь в частности. Он и на свободе довольно редко посещал храм Божий, а в колонии вообще был в часовне всего один раз — в качестве экскурсанта. Но тут темные, нехорошие мысли о будущем, обида на всех и вся и даже легкое отчаяние заставили его зайти в лагерную часовню, поставить свечи за упокой мамы и деда, за здравие Натальи, Богдана и детей и помолиться. Канонических молитв он не знал, поэтому просто разговаривал с Богом, просил его совета и помощи. Это был его возврат к вере как к началу новой жизни после тревожных мыслей об одиночестве, отсутствии жилья и работы после освобождения.

В конце июля этапом из Бутырки в лагерь привезли владельца «Первого республиканского банка» Гагика Баблояна. Замоскворецкий суд приговорил его к семи годам колонии по делу о хищении средств кредитного учреждения и выводе из него активов почти на два миллиарда рублей. Это был редкий случай осуждения реального собственника банка, который формально не был его акционером и не занимал в нем постов. Экс-предправления ПРБ Олег Курбатов получил шесть лет, и по удивительному стечению обстоятельств также был направлен отбывать наказание в ИК-3, а в июне 2017 года распределен с карантина в восьмой отряд.

Как следствие установило еще в мае 2014 года, перед тем как у банка была отозвана лицензия, его руководство похитило пятьсот шестьдесят девять миллионов рублей. Кроме того, председатель правления по указанию владельца ПРБ заключил различные договоры, приведшие к выводу банковских активов. Таким образом, ущерб составил один и восемь десятых миллиарда рублей. В сентябре 2014 года господин Баблоян был задержан — сразу по возвращении из Ниццы, где он пышно отпраздновал свой день рождения. Вскоре ему было предъявлено обвинение. Как говорилось в материалах дела, владелец банка, зная о критическом состоянии ПРБ и «осознавая неизбежность его банкротства», разработал криминальную схему, руководствуясь при этом «корыстно-низменными устремлениями», а также желанием «беззатратного и наиболее быстрого материального обогащения».