Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 250 – Макс Ганин

— И что ты хочешь от меня услышать? — спросил его Григорий, внимательно изучив бумаги.

— Как мне отбить взыскания? И есть ли возможность, по твоему мнению, хотя бы снизить срок? Об отмене приговора я уже не мечтаю, но бороться продолжу.

— По личному опыту скажу, что опротестовать выписанные нарушения невозможно. Они там обложились рапортами и показаниями твоих сокамерников, записями с регистраторов или камер, поэтому если прокуратура даже начнет разбираться в этом деле, в чем я сильно сомневаюсь, то не найдет никаких оснований для отмены. Я был в аналогичной ситуации и все это проходил не раз. Не трать на это время! Что касается отмены приговора, ты и сам знаешь, как юрист, что ни один судья на это не пойдет, потому что иначе надо наказывать всех по цепочке: от оперов, собравших подложную доказуху, следователя, предоставившего в суд непроверенные или ложные доказательства, до судьи, вынесшего несправедливый приговор. Если попробовать снизить срок, то шансов намного больше. Ты ведь не сильно покалечил этих уродов — это раз, защищал свою честь и достоинство — это два, не допустил изнасилования своей девушки — это три. Она, как я читал в деле, за тебя и дает аналогичные твоим показания. Важно, чтобы она сохраняла свою преданность и не отказывалась от прежних слов.

— Она не откажется! Мы со школы вместе и хотим пожениться, — прокомментировал Сергей.

— Ой, не загадывай, парень! — покачав головой, сказал Гриша. — Я такого в лагерях насмотрелся, что теперь верю даже в то, чего и быть не может. В общем, если хочешь снизить свой срок, то дойди до Верховного суда. Мосгорсуд против московских судей не пойдет, а вот в Верховном шансы есть. Поддерживай хорошие отношения со своей девчонкой и следи, чтобы она не спрыгнула со своих показаний, иначе ничего не получится. Она твой единственный свидетель и шанс.

— Спасибо за совет! — поблагодарил татуированный.

— А еще постарайся не нарушать режим колонии, закрой все свои нарушения и получи зеленую бирку, затем по суду уйди в колонию-поселение и оттуда подавай на УДО. Я уверен, этот путь на свободу окажется короче, чем через суды. Но рассчитывай на то, что четыре года в общем ты просидишь.

— Ты думаешь, раньше соскочить не смогу? — расстроился Сергей.

— Уверен! Тут много факторов: начиная с твоих непростых потерпевших, мнение которых будет учитывать суд, и заканчивая ярким внешним видом, к которому местные судьи не привыкли. Они всегда будут считать тебя человеком ветреным и неспособным к исправлению, поэтому настоятельно рекомендую переводиться в поселок. Там такие, как ты, встречаются чаще, да и тяжелый труд уравнивает всех перед служителями Фемиды.

Однажды вечером на Гришин мобильный позвонила бывшая одноклассница Лена Шелюжко. Она нашла его номер через общих друзей и решила обратиться к Тополеву за помощью в очень деликатном вопросе. Ее жених Давид был младше на пятнадцать лет, ранее судим за разбой и теперь снова попал по той же статье в тюрьму. Она почти каждый день была с ним на связи в СИЗО, но вот уже больше недели как ее возлюбленный пропал, и она не знает, где и как его искать.

— От меня-то что ты хочешь, Леночка? — спросил ее Гриша.

— Найди его, пожалуйста, Гришенька! Богом тебя молю! У меня плохие предчувствия…