Книга Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих, страница 252 – Макс Ганин

Гриша поблагодарил Дэнчика и слово в слово передал все Шелюжко. На следующий вечер счастливая и веселая Елена позвонила Григорию и поблагодарила. Ее благоверный, как и обещал Денис, вышел на связь, и она наконец успокоилась.

— Ленка, тебе нужен бандит постарше, хотя бы твоего возраста! Тогда хоть не так переживать будешь, — пошутил в ответ Гриша.

— Не могу я с ровесниками встречаться! Они все мне стариками кажутся. Меня на молоденьких тянет, — игриво протянула она.

— Смотри, посадят тебя за развращение малолетних! Имей в виду: на женскую зону найти выход гораздо сложнее, чем на мужскую.

— Что ты! Я с несовершеннолетними не связываюсь! — на полном серьезе отреагировала Лена. — Хотя идея сама по себе неплоха…

***

На промке Матвей Жмурин и Гагик Баблоян пересекались каждый рабочий день. До дружеских отношений дойти не могло: каждый из них ощущал себя великим и считал звездой первой величины в лагере, поэтому их разговоры всегда сводились к тому, кто лучше сидит и у кого на воле бабла больше. Узнав от Баблояна, что они с Гришей зарабатывают на бирже неплохие деньги, Жмурин заревновал и после нескольких месяцев молчания позвонил Григорию после отбоя, пригласив к себе в гости в десятый барак на кофе с тортом. Гриша с удовольствием принял приглашение, тем более что Гагик всегда рассказывал ему о своих контактах на промке, и он понимал, к чему тот клонит.

Жмурин, сидя за столом, размашисто рисовал на бумаге схемы с кружочками, квадратиками и стрелочками, описывая свои гениальные идеи очередных финансовых махинаций.

— Ты понимаешь мой замысел? — спрашивал он Григория. — При этом все относительно законно!

— Понимаю. Насчет законности я бы поспорил, но идея действительно хороша, — отвечал Тополев.

— Готов взять на себя ее реализацию после освобождения?

— Если зарплату хорошую положишь, то почему бы и нет!

— Ты сперва запусти процесс и начни приносить прибыль, тогда сможем обсудить твой гонорар, — очень важно ответил Матвей.

— Для того, чтобы запустить весь процесс и начать получать доход, понадобится время — как минимум пара месяцев. Согласен?

— Да, но если постараться, то можно и быстрее, — продолжил важничать Жмурин.

— Возможно, хотя вряд ли. А все это время ты мне предлагаешь святым духом питаться?

— Так вы же с Баблояном на акциях и валюте хорошие бабки поднимаете! — не выдержав, выпалил Матвей.

— И что? Я либо с ним работаю, либо с тобой. А быть слугой двух господ, как Фигаро, я не собираюсь. Поэтому либо ты берешь меня на достойный оклад, и мы запускаем твой проект, либо я остаюсь с Гагиком, и в моей жизни ничего не меняется.

— Я не готов к такой модели отношений. Я привык платить за результат, который можно пощупать или посчитать. А если у тебя ничего не получится? Значит, я попал на деньги?

— Вот именно: а если не получится? — возмутился Григорий. — Тогда я тоже попал на деньги! А если получится, и ты не захочешь со мной расплатиться? Такое тоже нельзя исключать! Поэтому либо зарплата, либо спасибо за угощения и увидимся на свободе.

— Мне надо подумать, — ответил Мотя и, прощаясь, протянул Тополеву руку.

Через несколько дней Жмурин смог убедить Баблояна, что при таких рискованных операциях, которые проводит с валютой и акциями Гриша, тот может в одночасье потерять все свои деньги. Поэтому нужно срочно забрать бо́льшую часть суммы, оставив столько, сколько не жаль проиграть. Гагик в тайне от Тополева позвонил Ларисе и потребовал от нее вывести деньги на счет любовницы, оставив на торговлю чуть больше полумиллиона рублей, из которых двести тысяч были Гришиными. Когда Григорий обнаружил это, в очередной раз войдя в брокерское приложение, то сперва испугался, что деньги пропали, а потом, посмотрев выписку и выпытав у Чувилевой причину вывода средств — Баблоян, оказывается, запугал ее, запретив рассказывать, куда делись деньги, — решил закончить совместный бизнес с Гагиком, но только после выхода на свободу, чтобы не потерять часть своей прибыли и дружбу Баблояна.